Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 92 – Л. Дж. Шэн

— Неправда, и мы оба знаем это.

Она вся покраснела. Лицо у Кэл так порозовело, что казалось, будто она обгорела на солнце.

— Увидимся завтра на работе? – спросила она, кусая ноготь.

— К сожалению. – Черт, больше никаких совместных поездок. Я не должен так расстраиваться, ведь ненавидел наши совместные поездки. Большую часть времени я попросту читал ей нотации.

— Ладно. Ну что… пока? – пропищала Кэл.

— Пока.

Я встал спиной к «Майбаху» Кирана и позвонил в страховую. Может, ублюдок и изменился к лучшему, но это все равно не имело значения.

Славные парни не всегда финишируют последними.

Но если этот славный парень не будет соблюдать осторожность, то окажется в багажнике моего пикапа.

oBITCHuary: Так, хочу кое в чем признаться.

McMonster: Если признание закончится уголовным обвинением, то мне лучше не знать.

oBITCHuary: У меня зарождаются чувства.

McMonster: Что за чувства?

oBITCHuary: Сексуальное влечение.

McMonster печатает…

McMonster стирает…

McMonster печатает…

McMonster стирает…

oBITCHuary: Ты в порядке?

oBITCHuary: Прошло двадцать минут, и я вижу, что ты в сети.

McMonster: Извини, пришлось отойти, покричать в подушку.

McMonster: Ты испытываешь эти чувства к кому-то конкретному или в общем?

oBITCHuary: К моему не очень приятному козлу-боссу.

oBITCHuary: У которого, к слову, ОЧЕНЬ красивый член.

McMonster: Нарастает интрига.

oBITCHuary: И не только интрига.

oBITCHuary: Извини, я перестану. Ни один натурал не захочет знать о пенисе другого парня.

McMonster: И что планируешь с этим делать?

oBITCHuary: Ничего! Он брат моей лучшей подруги и чаще всего просто невыносим.

oBITCHuary: К тому же мне нравишься ты.

McMonster: Ты тоже мне нравишься.

McMonster: И все же я должен кое-что тебе сказать.

oBITCHuary: Давай завтра? Обещаю. Я без сил. Спокойной ночи, Мак.

McMonster: Спокойной ночи, Стервочка.

— Уф, такая вкуснотища! Кажется, у меня во рту случился оргазм. – Дилан запрокинула голову, закрыв глаза. – Что ты туда положил?

— Горошек, лосося, ризотто, всю свою душу. – Я сидел напротив сестры на маминой кухне и собирал кубик Рубика.

— Свою душу? Мне же нельзя ничего непрожаренного! Какого хрена? – Дилан водрузила тарелку с ризотто со спаржей в гороховом соусе и лососем в меду на свой живот, как на стол. – А твоя душа вечно истекает кровью. Я не могу это съесть.

Я не отрывался от кубика, зажав уголком рта незажженную сигарету.

— А ты просто умора. Я тут от смеха аж обделался.

— М-а-а-ам! – Дилан прикрыла рот ладошкой. – Роу сказал неприличное слово.

— Роу, дай сестре пятьдесят баксов! – крикнула из спальни мама.

Я смерил сестру взглядом.

— Раньше был доллар.

Дилан пожала плечами.

— Инфляция, малыш. К тому же тебе это по карману.

— Как Так поживает? – сменил я тему.

Дилан не хотела принимать дом, который я для нее построил, в качестве подарка. Она считала это излишней тратой и не хотела становиться объектом благотворительности. Сказать по правде, она им и не была. Так я пытался совладать с неконтролируемым чувством вины за то, что бросил ее и маму.

— Не уверена. Он больше не звонит, потому что я не отвечаю. – Она собрала пальцем соус и отправила его в рот. – А я не отвечаю, потому что он козел.

— На хрена ты тогда за него выходишь? – Я кинул на стол собранный кубик. На это у меня всегда уходило не больше минуты.