Книга Твоё идеальное чудовище, страница 69 – Филиппа Фелье

— Куда. Её. Забрали. – Я говорю тихо, почти спокойно. Почти.

Она царапает мою руку ногтями. Хрипит что-то нечленораздельное.

— Я не слышу. – Рычу я. – Ты отвечаешь мне только по делу и правду. Поняла?

Смаргивает слёзы и пытается кивнуть.

— Если заорёшь… – в руке щёлкает металл.

Я ослабляю хватку на её шее.

— Не… я не знаю…

— Неправильный ответ.

Лезвие касается её щеки. Она вздрагивает, скосив глаза в его сторону. Потом стреляет глазами на трюмо. Но не в зеркало. На фотографию троих детей. А потом открывает рот.

— Они… они не отчитывались. Ничего не говорили. Только, что нужно помочь выманить её из дома. Это правда! – тараторит она, дрожа всем телом.

Паскудно признавать, но она не врёт.

Я отступаю от неё. Делаю шаг к двери спиной вперёд.

— Позвони им. Скажи, что Уборщик идёт за ней. И если с её головы упадёт хоть один волос…

— Не могу-у-у, – почти воет она, сползая по стене на пол. – Они звонили с одноразового номера-а-а...

Я склоняю голову набок.

Какая тупая зверушка.

Присаживаюсь. Смотрю прямо в глаза, мысленно препарируя её, как лягушку.

— Тогда… – я делаю паузу. – Ты бесполезна.

Я заношу руку с ножом над её головой. Она не успевает ни прикрыться, ни сгруппироваться. Удар рукоятью приходится чётко в нужное место. Она сползает на пол окончательно, потеряв сознание.

Убей я её – и это вызовет лишний шум. Полиция, расследование.

Консъержка наверняка меня сдаст. Хотя… Может и нет.

Мне некогда строить предположения.

Если эта мразь в халате всё же мне соврала, и контакты у неё имеются, то она свяжется с ублюдками. Передаст моё сообщение, как только придёт в себя. Это даст мне преимущество, пусть и небольшое. Их страх.

Впрочем, я всегда могу вернуться и решить проблему.

Сейчас же каждая минута на счету. Не до этого. Да и Мышке это скорее всего не понравится.

...

Итак, всё, что у меня есть – фото двоих и цвет фургона.

Хуёвее не придумать.

Единственный, у кого есть инфа – блядский сынок Ректора. Дор.

Аким наверняка всё ещё в отключке. Но даже, если уже в сознании, то вряд ли он поможет мне из палаты.

К Доку не попадают просто так. Только опасные травмы. И, раз Ак ещё не пришёл в себя, когда мы с Мышкой были там… значит дело серьёзное. Но не критичное. Иначе Док говорил бы со мной совсем иначе. Например: «Пойди попрощайся с другом», а не «Так и передам ему, когда очнётся». Док уверен, что Ким очнётся и будет жить.

Как закончу – навещу Кимчи. Если выживу.

Дор в это время, скорее всего, в старом складе, переделанном в ночной клуб.

Я уже на стоянке у багажника своей тачки. Достаю запасной серый худи. Натягиваю, вымазывая рукав изнутри в собственную кровь из пореза на руке. Рана ноет, но мне похуй. Ныряю в салон. Вдавливаю педаль в пол. А сам думаю.

Почему мы с Мышкой встретились именно тогда? Не раньше, не позже.

И именно в тот вечер, когда Аким сделал заказ на Залупского. В том доме.

Почему я встретил её именно в тот момент, когда мой взгляд скользил по залу, выискивая мазки для будущей картины. Я споткнулся на паре широко распахнутых глаз. Чувствуя толчок в грудь. Почти физически. От того её взгляда моя идеальная, алая картина в голове дала трещину.

Я ведь не собирался убирать всех. Только одного. Но появился свидетель. Упрямый. Который решил, что атаковать меня – правильное решение. За ним другой.