Книга Принцесса, страница 46 – Лера Титова

— Дедушка, — сказал он. — А я могу подержать Луку?

— Нет.

— Почему?

— Ты уронишь.

— Не уроню.

— Уронишь.

— Обещаю, что не уроню.

Дон посмотрел на него. Потом на Лоренцо.

— Твой сын, — сказал он. — Решай.

Лоренцо взял Луку. Опустился на корточки. Положил мальчика на руки Маттео.

— Держи крепко, — сказал он.

— Держу.

— Голову поддерживай.

— Поддерживаю.

Лука смотрел на Маттео. Не плакал. Не улыбался. Просто смотрел.

— Он меня не боится, — сказал Маттео.

— Ты не страшный.

— Я знаю.

Маттео улыбнулся.

Тереза вытерла слезу.

— Ты плачешь? — спросил Доменико.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Тереза улыбнулась. — Но это хорошие слёзы.

— Бывают?

— Бывают.

Доменико обнял её.

Вечером, когда гости разошлись, Лоренцо и Джульетта стояли на террасе.

Лука спал в коляске рядом.

— Ты счастлив? — спросила Джульетта.

— Да.

— Правда?

— Правда.

— Даже после того, как Маттео чуть не уронил его?

— Не чуть не уронил. Не уронил.

— Но было страшно.

— Было.

— Ты боялся?

— Очень.

— А теперь?

— Теперь — нет.

— Почему?

— Потому что всё обошлось.

Она положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Она поцеловала его.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу лечь.

— Устала?

— Да.

— От чего?

— От счастья.

Он усмехнулся.

— Пойдём.

В комнате она легла на кровать. Он сел рядом.

— Спой мне, — сказала она.

— Я не умею петь.

— Спой.

Он запел. Тихо. Старую сицилийскую песню, которую пела ему мать.

Джульетта слушала. Смотрела в потолок.

Лука заплакал в соседней комнате.

Лоренцо замолчал.

— Иди к нему, — сказала Джульетта.

— Ты не против?

— Иди.

Он встал. Вышел.

Вернулся через минуту. С Лукой на руках.

— Он успокоился, — сказал Лоренцо.

— Как?

— Увидел меня.

— И что?

— Улыбнулся.

— Это газы.

— Это любовь.

— Газы.

— Любовь.

— Спорим?

— Не сейчас.

Он лёг на кровать. Положил Луку между ними.

— Теперь мы втроём, — сказала Джульетта.

— Навсегда? — спросил Лоренцо.

— Навсегда.

Он обнял её. И сына.

— Я люблю вас, — сказал он.

— Мы знаем.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Лоренцо.

Она закрыла глаза.

Лука закрыл глаза.

Лоренцо смотрел на них.

На свою семью.

Улыбнулся.

Закрыл глаза.

Прошло два месяца.

Лука спал в своей комнате — Джульетта настояла на отдельной детской, и Лоренцо не спорил. В доме было тихо. Только море шумело за окном и луна светила сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Джульетта сидела на кровати, обхватив колени руками. Лоренцо стоял у окна, смотрел на неё.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Нет.

— Думаешь?

— Всегда.

— О чём?

— О нас.

Он подошёл к ней. Сел рядом.

— Мы не занимались любовью два месяца, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Она взяла его за руку. — Боюсь.

— Чего?

— Что будет больно.

— Не будет.

— Откуда ты знаешь?

— Я буду осторожен.

Она смотрела на него.

— Ты всегда осторожен.

— Сегодня — особенно.

— Почему?

— Потому что ты — моя жена. Мать моего сына. Моя жизнь.

Она улыбнулась.

— Ты стал романтичным.

— Я стал отцом.

— Одно и то же?

— Нет. Романтики дарят цветы. Отцы дарят жизнь.

Она поцеловала его.

— Раздевайся, — сказал он.

— Сам.

Он раздел её. Медленно. Пуговица за пуговицей. Сначала блузка — сползла с плеч, упала на пол. Потом лифчик — одним движением. Её грудь открылась — больше, чем раньше, тяжелее, чувствительнее.