Книга Мальчик, страница 48 – Лера Титова

Она спустилась на первый этаж. Прошла мимо кухни, мимо гостиной, мимо библиотеки. Остановилась у двери в подвал. Там, где тир. Где оружие. Где смерть.

Она не знала, зачем пришла. Может быть, хотела стрелять. Может быть, хотела забыть. Может быть, хотела почувствовать что-то, кроме пустоты.

Она открыла дверь. Спустилась.

В тире было темно. Только тусклый свет от лампы над мишенями. Она подошла к стойке. Взяла пистолет. Проверила обойму. Прицелилась.

— Не стреляй, — сказал голос.

Она обернулась.

В дверях стоял Антонио. В халате. С бокалом вина в руке.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Не пью.

— Вино?

— Опиум. Раньше. Теперь — вино.

— Зачем ты здесь?

— Услышал шаги.

— Ты не мог услышать. Я тихо шла.

— Я врач. Я слышу всё.

Он подошёл к ней. Взял пистолет из её рук.

— Не стреляй, — повторил он. — Не поможет.

— Чем поможет?

— Ничем. Но боль останется.

— Ты знаешь?

— Что?

— Что я сделала.

— Догадываюсь.

— И не осуждаешь?

— Кто я, чтобы осуждать?

Он поставил бокал на стойку. Села на ящик. Смотрел на неё.

— Я кололся пять лет, — сказал он. — Каждый день. Каждую ночь. Иглу — в вену. Опиум — в кровь. Смерть — в голову.

— Зачем?

— Чтобы забыть.

— Что?

— Жену. Которая умерла. Которую я не смог спасти.

— Ты её любил?

— Очень.

— А теперь?

— Теперь люблю Лину.

— И прошлое не мешает?

— Мешает. Но я не позволяю ему управлять мной.

Она села рядом.

— Как ты перестал?

— Она помогла.

— Лина?

— Да. Не дала умереть.

— И ты не кололся?

— Пытался. Срывался. Но она не уходила.

— Почему?

— Сказала, что я нужен ей.

— И ты поверил?

— Пришлось.

Он встал. Протянул ей бокал.

— Пей, — сказал он.

— Не хочу.

— Пей. Это не опиум. Это вино.

Она взяла. Отпила. Горько. Тепло.

— Ты ему скажешь? — спросил он.

— Уже сказала.

— Всё?

— Всё.

— И что он?

— Сказал, что я не грязная. Что я живая.

— Он прав.

— Знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Она посмотрела на пистолет.

— Хотела убедиться, что могу.

— Можешь.

— Знаю.

— Тогда иди спать.

— Не хочу.

— Надо.

— Почему?

— Завтра будет новый день.

Она посмотрела на него.

— Ты мудрый, — сказала она.

— Я старый.

— Одно и то же?

— Нет. Старый — это возраст. Мудрый — это ошибки, которые не повторяешь.

Он забрал бокал. Поставил на стойку.

— Иди, — сказал он. — Он ждёт.

Она встала. Пошла к выходу.

— Виолетта, — сказал Антонио.

Она обернулась.

— Ты не одна, — сказал он. — Запомни.

Она кивнула. Вышла.

Она вернулась в комнату.

Микеле не спал. Сидел на кровати, смотрел на дверь.

— Где ты была? — спросил он.

— В тире.

— Зачем?

— Хотела стрелять.

— И?

— Не стала.

— Почему?

— Антонио пришёл.

— Что сказал?

— Что я не одна.

— Он прав.

Он протянул руку.

— Иди сюда.

Она подошла. Села рядом.

— Ты плакала? — спросил он.

— Нет.

— Глаза красные.

— Это ветер.

— В коридоре нет ветра.

— Значит, пыль.

Он усмехнулся.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле.

Она поцеловала его.

— Ложись, — сказала она.

— Я не хочу спать.

— Я тоже.

— Тогда зачем?

— Хочу, чтобы ты был рядом.

Он лёг. Она легла рядом. Обняла.

— Расскажи мне о своих шрамах, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу знать.

— Их много.

— Я знаю.

— Какой хочешь?

— Самый старый.

Он показал руку. Тонкий белый шрам на предплечье.

— Это от ножа, — сказал он. — Мне было десять. Лука учил меня драться.