Книга Без разрешения, страница 1 – Татьяна Никольская

Слишком долго я боялась того, что может случиться.

И чуть не пропустила то, что случилось на самом деле

Арина

Звонок разрывает тишину кабинета в десять утра.

Я смотрю на экран. Определитель высвечивает имя: Елена Морозова. Фамилия кажется знакомой, но лицо всплывает не сразу. Слишком много имён, слишком много лиц за двадцать лет практики.

— Арина Сергеевна? — Голос на грани истерики, слова наскакивают друг на друга, проглатывают окончания. — Это Елена Морозова. Мы встречались… года три назад. У вас в кабинете. Я приходила с тревожностью, не закончила курс. Вы, наверное, не помните меня.

Теперь вспоминаю: высокая блондинка с идеальным маникюром и паническими атаками, которые она называла «сердечными приступами». Три сеанса. На четвёртый она не пришла. Потом прислала сообщение: «Муж сказал, что это всё глупости, у меня просто давление». Я не стала настаивать. Нельзя спасти того, кто не хочет спасаться.

— Что случилось? — спрашиваю я, отодвигая клавиатуру. В голосе Елены звучит то, что я научилась распознавать с полузвука: не просто тревога. Ужас.

— Катя. Моя дочь. — Она всхлипывает, и этот звук — живой, неконтролируемый — заставляет мои пальцы сжаться. — Она… она пыталась покончить с собой. Скорая успела. Её спасли. Она в больнице, в детской хирургии. Но психиатр говорит… говорит, что она в глубоком кризисе. Катя не разговаривает. Вообще. Ни с кем. Она просто смотрит в стену.

Я закрываю глаза. Три секунды, чтобы выровнять дыхание. Суицидальная попытка в двенадцать лет. Это даже не красная зона — это зона бедствия. Девочка, которая решила, что смерть лучше, чем жизнь. Которая взяла в руки лезвие и перерезала себе вены.

— Арина Сергеевна, я знаю, вы специалист по кризисам. Пожалуйста. Она не идёт на контакт. Врачи говорят, физически всё будет в порядке, но если она не заговорит… — Елена замолкает, и в этой паузе слышно всё: вина, страх, надежда, что кто-то другой сделает то, что не смогла она.

— Диктуйте адрес, — говорю я. — Я буду через час.

— Спасибо. Спасибо вам.

Я сбрасываю вызов и смотрю на расписание. Первый пациент в два. Успею.

Одеваясь, ловлю своё отражение в зеркале прихожей. Серый костюм, минимум косметики, короткая стрижка. Железная леди. Именно такой меня видят пациенты. Спокойной, непроницаемой, способной выдержать любую боль, не дрогнув. Если бы они знали, сколько раз я возвращалась домой и плакала в подушку.

Накидываю пальто, проверяю сумку. Диктофон, блокнот, ручка, тест Люшера. И шоколадка. Всегда ношу с собой шоколад. Это не профессиональный инструмент — это человеческий. Иногда сладкое делает то, чего не могут сделать слова.

Выхожу в холодный осенний день. Листья кружатся под ногами, цепляются за подол. Семь лет я живу одна. За семь лет я выстроила идеальный порядок: работа, йога, прогулки, редкие ужины с Вероникой, забота о моём наставнике — Илье Андреевиче. Всё под контролем. Никакого хаоса. Никаких сюрпризов.

Бывший муж научил меня главному: даже самый надёжный тыл может оказаться зыбучим песком.

Когда Константин уходил к двадцатипятилетней Насте, я не плакала при нём. Я собрала его вещи, сложила в коробки и поставила у двери. «Ты слишком спокойна, — сказал он тогда. — Это пугает». А что он хотел? Истерики? Чтобы я ползала у его ног и просила, чтобы он остался?