Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 37 – Дора Шабанн

То сейчас я поняла: тогда было проще. И легче. Бывает и хуже.

Мне страшно оказалось признать: я ошиблась. Я напрасно решила переезжать сюда. Тем более, зря я поехала без мужа, ведь ни одним отношениям такая разлука не на пользу.

И сейчас настал тот трудный момент: принятие принципиального решения, которое изменит все.

Пришло время признать: мой роман с Европой не удался. Я приехала не так, как собиралась и планировала, потом грянул карантин, а теперь я поняла: все это, с таким трудом налаженное и выстроенное здесь придется… бросить.

Оставить новый мир и вернуться.

Потому что, видите ли, старшую дочь и на родине «неплохо кормят», а мужу отказали в визе.

— Мам, — тихонько всхлипывала Тася по вечерам, — а может… ну? Так хочу к папе…

Глядя на бледнеющую и как бы угасающую с каждым днем мою крошку, слушая телефонные уговоры Коли по утрам и вечерам, читая пространные послания от Малиновских-младших, сопровождаемые фотографиями внуков, я плакала украдкой, писала бесконечные сравнительные таблицы «За и против», спотыкаясь на первых двух пунктах: «муж там» и «Тася нуждается в папе».

До рассмотрения перечня моих желаний и планов на жизнь в Европе дело у меня не доходило. Стопорилось в самом начале.

И вот, после трех недель страданий, мучений и слез, я определилась.

Наверно в тот момент, когда я приняла решение забрать Тасю и возвращаться, отказавшись от давней своей мечты, что-то внутри во мне сломалось, так что перед сорок седьмым днем рождения в Алматы прилетела словно бы и не я, а робот.

А дома меня ждало много всякого, занятного.

Ну, хотя бы Тасенька была бесконечно счастлива, да.

Все не зря?

'Жила была хорошая девочка, всех любила,

всем помогала, всем верила,

всем себя по чуть-чуть отдавала.

Так вот, однажды она закончилась…'

Из Сети

Каково это — вернуться обратно, в прошлую жизнь, не с победой, а с тоской в сердце и в полной уверенности, что ты — неудачница?

О, теперь я это очень хорошо знаю!

Прочувствовала до глубины души, благодаря дорогим и близким людям.

— Вернулась все-таки, авантюристка моя? — встретил меня Говоров в аэропорту.

Сил, откровенно говоря, после прощания с подругами, полагавшими, что я категорически не права и просто хороню не только свое будущее, но и будущее дочери, и утомительного перелета осталось немного, поэтому я просто свалилась ему на руки:

— Кто мне говорил, что всегда будет носить на руках? Я вернулась. Носи.

Муж хмыкнул, но до машины дотащил, при этом болтая с захлебывающейся счастьем Тасей, которая трещала, не переставая, вываливая на отца все свои новости, переживания, победы и поражения, накопившиеся за год.

Ответный рассказ мужа был скромный: работал, посещал родню, болел, скучал, ждал встречи.

Ребенок был рад, а мне вот грустно стало еще в машине. Ну а в тот момент, когда я переступила порог нашей квартиры, осознание безысходности накрыло с головой.

Дома царило запустение: пыль, грязные разводы на полу и местами на стенах, тусклый свет, едва просачивавшийся сквозь грязные окна, какой-то непонятный мусор и коробки по углам. Ощущение давно заброшенной норы.

На мой вопрос: «Это что это?», Коля пожал плечами:

— Я постоянно в разъездах, дома бывал редко, пусто тут без вас. Холодно и грустно. Иногда даже ночевал у Алины.