Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 39 – Дора Шабанн

Я не сижу, не лежу, не прохлаждаюсь.

Некогда.

И как-то вышло так, что это самое «некогда» плотно вошло в мою повседневную жизнь.

Следующие два года после возвращения, в течение которых Галочка снова организовывала для семьи комфортную, удобную, привычную жизнь, действовала я словно бы по инерции, руководствуясь только тем, как «правильно» и «надо».

Абсолютно забыв слова: «хочу», «нравится», «приятно»

А понятие «мечта» в принципе вычеркнула из своего лексикона.

— Ты — мать, бабушка, ты должна! — постоянно напоминала родня разными голосами.

— Ты бросила нас в самое тяжелое время, — зудела старшая дочь, и это было хоть и понятно, но очень неприятно слышать.

Поэтому я погрузилась в процесс заботы о близких с головой, совершенно забыв про личные нужды, наплевав на свои потребности, желания и вообще — на себя саму.

Кто удивлен, что разочарование в жизни, бесконечная выматывающая тоска и постоянная усталость стали для меня постоянными спутниками?

Вроде бы я и вернулась, вот только привычную жизнь обратно собрать из кусочков все никак не получалось. И с каждым днем мне становилось все тяжелее заставлять себя подниматься утром с постели.

«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Жизнь моя превратилась даже не в чёрно-белое, невыразительное кино, а в какую-то вязкую овсянку, сваренную на воде, без соли и сахара. Но люди и события как-то крутились, и я вместе с ним.

Постоянные заботы, вечный бег по кругу.

Абсолютно одинаковые, безрадостные, мутные рассветы и закаты, о которых я забыла, ведь к вечеру просто падала без сил.

Однако жизнь текла вперед. И наша младшая, внезапно очень грустная Тася вполне благополучно влилась обратно в образовательный процесс и даже в школе своей считалась звездой, которая жила и училась в Европе. Естественно, поэтому поводу чуть ли не ежедневно, после уроков, к нам в гости приходили её любопытные одноклассники, которым дочь на компьютере демонстрировала фотографии нашего жития в Германии, показывала выполненные там домашние задания и обсуждала с ними, изредка хихикая, европейскую образовательную программу.

Всё это шапито, постоянно клубившееся у нас дома, серьёзно осложняло мне не только работу, но и всякие хозяйственные дела, но я старалась относиться с пониманием, ибо ребенку нужны были все эти социальные связи.

Коля же пропадал в командировках, так как новая работа, на которую он устроился после нашего возвращения, носила сугубо разъездной характер.

Это было грустно, но уже привычно.

Малиновские-младшие достаточно часто привозили в нашу отремонтированную квартиру наших же чудесных внуков. Однако, несмотря на то, что и мальчишки были забавные, и мы с ними старались как можно больше времени проводить на улице, но тётку свою Таисию укатывали они детским энтузиазмом знатно.

Дошло даже до грустно-смешного.

Однажды вечером, поглядев на часы и прикинув, что Алина вот-вот привезёт сыновей к нам, Тася предложила:

— Давай мы выключим свет, ляжем на пол, а на телефонные звонки отвечать не будем? Пусть думают, что нас дома нет.

Бедный ребёнок.

Бабушке пришлось, закатив глаза, встречать старшую дочь с детьми на улице сразу.

— Алин, мы с мальчишками сходим в «детский дворик». Пусть они там побегают. И кстати, у меня времени свободного сейчас часа полтора-два, не больше. Проект горит. Поэтому ты уж со своими делами постарайся завершиться сегодня побыстрее, хорошо?