Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 36 – Дора Шабанн

— Галь, представляешь? Отказали мне, — то, что я услышала от мужа, вместо даты прилета и номера рейса.

— Что? Как? Коля! Что происходит? — прохрипела в ужасе.

Нет, это невозможно, я, наверно, не так поняла? Не расслышала? Ну, не может быть…

— Вот, сбросил тебе фото штампа в паспорте… — глухо отозвался Говоров. — Такие дела, Галь. Не пускает меня к себе просвещенная Европа.

— И что же теперь? — выдохнула беспомощно, потому как планы мои… все мои идеи и надежды… рухнули.

Я замерла. Застыла в панике, потерявшись в жуткой реальности.

— Ну, пока ничего. Что тут сделаешь? — мрачно прозвучало в трубке. — Я домой поеду. Время мне надо… осознать.

И он отключился.

Просто завершил звонок, оставив меня один на один с жутким оскалом коварного настоящего.

«Что делать?», «Как быть?» — все эти вопросы перекатывались в голове непрерывно, спотыкаясь об осколки и обломки моих воздушных замков, построенных при планировании переезда.

Не сожгла и не пересолила обед я каким-то чудом, божьим промыслом или благодаря навыкам готовки простых блюд, доведенным до автоматизма.

А когда будильник напомнил, что пора ехать за младшей дочерью, в телефоне с очередными претензиями и негодованием обнаружилась старшая.

— Мама! А я говорила! Зачем ты все это затеяла? Бросила нас! Ну, как бы мы — ладно, что такое взрослые дети? Кому они нужны, правда? Но папа! Ты жестокая женщина! Бросила его…

Я поперхнулась воздухом. Потом потрясла головой и напомнила:

— Когда я говорила тебе, о нашем переезде, то объясняла подробно, что вас с Андреем и детьми тут ждет. И ты обещала подумать, а когда мы устроимся, тоже собраться и приехать.

— Нет, ни за что, — решительно отрезала Алина. — Как там было в мультике? «Нас и здесь неплохо кормят!» Никуда мы не поедем, мама. Да и вы с Тасей, давайте-ка, возвращайтесь! Раз отца не пускают, то и вам там делать нечего!

Сердце не остановилось у меня каким-то чудом, не иначе.

— Я тебя услышала, Алин. Здоровья всему вашему семейству! — попрощалась на автомате.

Страшные слова прозвучали.

И я не сомневалась: еще немного, и Говоров скажет мне абсолютно то же самое.

Пока ехала за дочерью на курсы интеграции, вспоминала все наши с Тасенькой достижения здесь: почти свободный немецкий, отличную ориентацию в пространстве, договоренности касательно школы и планы на университет для дочери.

Ну, мои проекты, они, благодаря Ульяне и Эльдару, всегда со мной, так что остро я в работе не нуждалась, это позволяло нам с Тасей выбираться на мини-экскурсии по окрестностям и не сильно себя ограничивать в пожеланиях.

И вот теперь… сейчас я должна сказать дочери:

— Милая, папа не приедет. Ему не дали визу.

Ребенок, выбежавший из ворот одним из первых, замер в полушаге от меня, вытаращив глаза:

— Как? Почему? Мама!

А потом на ее личике промелькнула череда эмоций: шок, неверие, отрицание, гнев… и полились слезы.

Тася уткнулась мне в живот и туда, всхлипывая, причитала:

— Как мы без него? Что же делать? Мамочка, как теперь нам быть?

Я бы тоже очень хотела это узнать.

Следующие две недели прошли в тяжких раздумьях, постоянных переговорах с Колей, Улей и Алиной. Звонил Эльдар, и даже зять отметился.

Если раньше, в самые мрачные пандемийные дни, я думала:

— Боже, ну что же так тяжело? Ну, почему? Да как так?