Книга Двойной подход для Пышки, страница 17 – Tommy Glub

— Два американо. Без молока, без сахара, — голос женщины режет воздух как скальпель. Четкий, холодный, деловой.

— К-конечно, — выдавливаю я. Голос предательски дрожит, и я прочищаю горло. — Две минуты.

Амир молчит. Но смотрит. Его темные глаза прожигают во мне дыру. Это не тот взгляд, которым смотрят на обслуживающий персонал. Это взгляд, который проникает под кожу, читает мысли, видит душу. В нем вопрос. Упрек? Сожаление? Я не могу разобрать.

Поворачиваюсь к кофемашине, благодарная за возможность спрятаться. Руки дрожат, когда я вставляю портафильтр. Кофе просыпается мимо. Я украдкой смахиваю его, надеясь, что никто не заметил.

Женщина тем временем говорит. Быстро, четко, без пауз:

— ...презентация в три, потом созвон с Токио. Маркетинговый отдел опять затягивает с отчетом. Если Павлов не пришлет цифры до вечера, я лично оторву ему голову. И да, не забудь про ужин с инвесторами в восемь...

Амир кивает, но я чувствую — он не слушает. Его внимание здесь, на мне. Это ощущается физически — как солнечный луч на коже.

Ставлю чашки на поднос. Мои пальцы случайно касаются его руки, когда он берет поднос. Электрический разряд пробегает по позвоночнику. Он тоже это чувствует — вижу, как дрогнули его ресницы.

— Приятного дня, — выдавливаю я самую фальшивую улыбку в своей жизни.

— Спасибо, — отвечает женщина и уносит поднос к столику у окна.

А он все еще стоит. Секунда. Две. Три. Вечность.

Потом резко отворачивается и уходит следом. Садится спиной ко мне. Склоняется над ее ноутбуком. Деловой разговор продолжается.

Я — призрак. Тень. Девушка в фартуке, которая делает кофе. Девушка на одну ночь, о которой уже забыли к утру.

Механически протираю стойку. Промываю питчер. Улыбаюсь новым клиентам. А внутри — буря.

Почему он здесь? Это не может быть совпадением — город большой, кофеен сотни. Кто эта женщина? Начальница? Коллега? Девушка? При мысли о последнем в груди вспыхивает что-то острое и горячее. Ревность? Но какое я имею право?

Украдкой наблюдаю за ними. Она говорит — четко, по делу, без кокетства. Он слушает, иногда кивает, что-то отмечает в планшете. Профессионально. Холодно. Но несколько раз я ловлю его взгляд, брошенный в мою сторону. Быстрый, почти незаметный.

Час тянется как смола. Наконец, женщина захлопывает ноутбук и встает. Кивает на часы, что-то говорит и идет к выходу первой. Ее каблуки отстукивают решительный ритм.

Я подхожу к их столику с подносом — чистая привычка, рефлекс. Можно было подождать, пока он уйдет. Но руки уже тянутся к пустым чашкам.

Амир все еще здесь. Стоит спиной к выходу.

А потом оборачивается. Медленно, словно это стоит ему усилий.

— Марат сказал, что видел тебя в спортзале, — его голос тихий, предназначенный только для меня. — Приходи сегодня. Я тоже буду там.

Слова падают между нами, как камни в воду. Круги расходятся, достигая самого сердца.

Я не поднимаю глаз от грязных чашек. Пятно от кофе на блюдце похоже на разбитое сердце.

— Зачем? — мой голос едва слышен, но в нем вся боль того утра. — Зачем мне с вами пересекаться?

Он делает шаг ближе. Совсем небольшой, но я чувствую, как сокращается расстояние между нами. Воздух становится гуще.

— Хочу увидеть тебя снова, — просто говорит он. Как будто это объясняет все. Как будто это стирает то утро, когда меня выставили. Как будто это лечит рану, которую он сам и нанес.