Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 77 – Екатерина Мордвинцева

Шаман сел напротив — на такой же стул, только чище и дороже. Как будто его принесли специально.

— Юлия, — сказал он. — Я буду с тобой говорить. Ты ответишь на мои вопросы. Если ты ответишь честно и быстро — я отпущу тебя. Если нет — я сделаю больно. Ты поняла?

Я кивнула. Он снял скотч с моего рта — резко, больно.

— Где Танк? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я. Голос был хриплым, чужим.

— Врёшь.

— Не знаю, — повторила я.

Шаман вздохнул, как учитель, разочарованный в ученике.

— Юлия, не усложняй. Я знаю, что вы были вместе. Я знаю, что ты лечила его. Я знаю, что он дал тебе пистолет. Ты — его слабость. Я хочу использовать это.

— Тогда убейте меня, — сказала я. — Он всё равно не придёт.

— Придёт. — Шаман улыбнулся. — Он придёт, потому что он — Танк. Потому что он не может бросить своих. Потому что он тебя любит. — Он наклонился ближе. — И я буду ждать. Но пока я жду, ты будешь отвечать на вопросы. Где его убежище?

— Не знаю.

— Где его склады?

— Не знаю.

— Кто из моих людей работает на него?

— Не знаю.

Шаман посмотрел на меня долгим взглядом. В его маленьких глазах не было злобы — только холодное любопытство. Как у учёного, который наблюдает за реакцией в пробирке.

— Ты правда не знаешь, — сказал он после паузы. — Или знаешь, но молчишь?

— Я не знаю, — ответила я твёрже, чем чувствовала.

— Жаль. — Он покачал головой. — Мне бы очень не хотелось делать тебе больно. Но ты оставляешь мне выбор.

Шаман снова вздохнул. Кивнул кому-то. И тогда ударили меня. По лицу. Не сильно — скорее, для острастки. Губа рассеклась, я почувствовала вкус крови.

— Я повторю, — сказал он. — Где его убежище?

— Не знаю, — сказала я сквозь боль.

Он ударил сам — ладонью. По щеке. Звон в ушах, искры перед глазами.

— Не знаю.

Он бил ещё. Я теряла счёт. После пятого — или десятого? — удара я перестала чувствовать лицо. Только гул в голове и кровь, текущая по подбородку.

Но я не плакала. Я не просила пощады. Я смотрела на Шамана и думала об Андрее. О том, как он лежал в луже крови, а я сунула ему в рот валерианку. Если он смог выжить тогда — я смогу вытерпеть сейчас.

— Ты сильнее, чем думаешь, — прошептал Андрей у меня в голове.

Я сжала зубы. И молчала.

* * *

Они оставили меня в подвале одного. Я сидела на стуле, привязанная, с разбитым лицом, и смотрела на пятно на стене. Труба гудела. Капала вода.

Я не знала, сколько прошло времени — час, два, ночь. В подвале не было окон, только тусклая лампа. Моё тело болело, но это было не главное. Главное было — не сломаться. Не сказать. Не предать.

Я закрыла глаза и попыталась представить, что я не в подвале, а в его убежище. На диване, с пледом, под шум дождя. Он рядом, обнимает меня, шепчет что-то неразборчивое. Я чувствовала тепло его рук — не физически, а памятью. Этого хватало, чтобы не провалиться в отчаяние.

«Ты сильнее, чем думаешь».

Я вспоминала его лицо. Его руки. Его слова. Вспоминала, как он положил голову мне на колени на крыше, как целовал после ссоры, как шептал «я люблю тебя» в темноте. Вспоминала — и держалась.

В какой-то момент я начала тихо напевать. Песню, которую мама пела мне в детстве. Про речку, про берёзки, про то, что всё будет хорошо. Голос дрожал, но я пела. Это помогало не слышать капающую воду и не думать о том, что будет дальше.