Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

— Обещаю.

Он поцеловал меня — в губы, в лоб, в щёки. Собрался и вышел.

Я осталась одна. С Сергеем, с пистолетом в кармане, с валерианкой в другой руке. Села у окна, смотрела на лес, на серое небо. Ждала.

Часы тянулись медленно. Я перебирала в памяти каждую минуту, проведённую с ним. Нашу первую встречу — грязь, кровь, валерианка. Подсобку аптеки — бинты, его шрамы, его усмешку. Пельмени на скамейке под дождём. Крышу, звёзды, его голову у меня на коленях.

Если он умрёт — я не переживу. Я поняла это сейчас, в этой холодной избе, глядя на лес. Не переживу. Потому что он стал частью меня. Большей, чем я готова была признать.

Я молилась всем богам, в которых не верила. Пожалуйста. Пусть он вернётся.

* * *

Он вернулся под утро. Я услышала шаги — тяжёлые, усталые. Выбежала навстречу, не чувствуя ног.

Он стоял в дверях. В чёрной куртке, с лицом, испачканным копотью. Живой.

— Андрей! — я бросилась к нему.

Он обнял меня. Крепко, почти больно. Я чувствовала запах пороха, пота и — крови. Чужой? Своей? Я не знала.

— Всё кончено, — сказал он.

— Шаман?

— Мёртв. — Он отстранился, посмотрел на меня. — Я не хотел. Но пришлось.

— Ты ранен?

— Царапины. — Он поднял руку — на рукаве была кровь. — Пустяки.

Я затащила его в дом, усадила на лавку. Сняла куртку, задрала рукав футболки. Пуля прошла по касательной, оставив глубокую борозду на предплечье. Кровь текла, но не сильно.

— Сиди смирно, — сказала я, доставая аптечку.

Обрабатывала, перевязывала. Он не издал ни звука — только смотрел на меня. В его глазах была такая усталость, что у меня сжалось сердце.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал он.

— В который раз.

— В последний. Я ухожу.

— Куда?

— Из этого дела. Из криминала. Из тени. — Он взял мою руку. — Я обещал тебе стать лучше. Я сдержу слово.

— А Шаман?

— Шаман мёртв. Его люди разбежались. Те, кто не разбежались, будут говорить с ментами. Я сдал всех, кого мог. Мне дали программу защиты.

— Что это значит?

— Это значит, что у нас будет новая жизнь. В другом городе. Под другими именами. — Он улыбнулся. — Ты готова стать госпожой Петровой?

Я засмеялась — в первый раз за много дней. Смех вырвался из груди вместе со слезами — облегчением, радостью, надеждой.

— А ты готов стать господином Петровым?

— Я готов стать кем угодно. Лишь бы с тобой.

Он поцеловал меня. Я ответила. И в этом поцелуе было всё — боль, страх, надежда, любовь. Вкус крови на его губах — не его, чужой. И соль моих слёз.

Мы выжили. Вместе.

А значит, впереди — новая жизнь.

Последняя мирная ночь закончилась не миром. Она закончилась затишьем перед бурей. Танк сказал, что Шаман мёртв. Он ошибался. Или ему солгали. Или Шаман воскрес — такие, как он, умирают только тогда, когда перестают биться их чёрные сердца. А сердце Шамана билось. Я узнала это самым страшным способом.

Тот день начинался обычно. Серое небо, холодный ветер, листья, шуршащие под ногами. Я вышла из университета после последней пары — биохимия, Серебряков хвалил мой курсач. Катя болтала о чём-то своём, но я не слушала. Мысли были о нём. Об Андрее. О том, что вечером мы поедем в лесной дом — уже не прятаться, а просто побыть вдвоём. Шаман мёртв, дело закрыто, можно выдохнуть.

Я не выдохнула.

Мы с Катей попрощались у выхода. Она пошла к автобусу, я — к машине, где меня ждал Сергей. Обычно он парковался у обочины, но сегодня место было занято. Я прошла дальше, ища глазами знакомый тёмный седан.