Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 22 – Екатерина Мордвинцева

Влад подошёл ко мне — близко, слишком близко. Я чувствовала его дыхание, пахнущее мятой, и под ним — табачную горечь.

— Ты подписала договор, Мелиса, — сказал он тихо. — Добровольно. Никто тебя не заставлял. Помнишь? У тебя был выбор.

— Между судом и работой на тебя, — прошептала я.

— Выбор, — повторил он. — И ты его сделала. Теперь не жалуйся.

Он отступил, открыл дверь спальни и жестом указал на выход.

— Ступай. Завтра вставать в семь.

Я вышла, чувствуя, как дрожат колени.

В своей комнате я села на кровать, обхватила колени руками и долго смотрела в маленькое окно, за которым уже сгущались сумерки. Звезд не было видно — облака, наверное, ещё не рассеялись.

Я осталась одна. Без телефона, без связи, без возможности позвонить маме или Ленке. В доме, который был похож на дорогую тюрьму. С экономкой, которая не улыбается, с охранником-молчуном и с хозяином, который называл меня именем травы и смотрел так, будто я уже была его собственностью.

«Никаких записей. Никаких звонков без моего ведома».

Я сжала кулаки и пообещала себе: я выберусь. Через месяц я выйду из этого дома свободной, и Влад пожалеет, что связался со мной.

А пока — надо спать.

Я легла, укрылась тонким одеялом и закрыла глаза. Сквозь дремоту я слышала, как на первом этаже захлопнулась входная дверь — кто-то пришёл. Голоса — Влада и кого-то ещё, мужского. Разговор был тихим, но я уловила слово «груз».

Потом хлопнула дверь, и голоса стихли.

Я уснула, свернувшись калачиком, и мне снились чёрные машины, дождь и чьи-то серые глаза.

Будильник прозвенел в шесть утра.

Я не ставила будильник — значит, это Влад или Марина зашли в мою комнату, пока я спала, и завели его. От мысли, что кто-то бесшумно проник в мою каморку ночью, по спине пробежал холодок. Я села на кровати, пытаясь сообразить, где нахожусь, и снова, как и вчера, реальность ударила под дых.

В комнате было темно. Окно под крышей выходило на север, и утренний свет едва пробивался сквозь затянутое паутиной стекло. Я нащупала выключатель — лампа под зелёным абажуром зажглась, отбрасывая на стены длинные тени. На тумбочке стояла кружка с чаем — горячим, как будто только что заваренным. Мелисса.

Я не знала, как это у них получалось. Может, в доме была система «умный дом», которая отслеживала, когда я просыпаюсь? Или Марина вставала в пять утра и заваривала чай всем по расписанию?

Я взяла кружку, сделала глоток. Тёплый, сладкий, с мёдом. Идеальный. Это было почти заботливо, если бы не обстоятельства.

Одежда — униформа, которую, оказывается, нужно было гладить каждый вечер — висела на плечиках у шкафа. Я оделась, заколола волосы в пучок, как требовала Марина («волосы не должны попадать в еду и чистящие средства»), и спустилась вниз.

На кухне уже горел свет, пахло кофе и выпечкой. Марина стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Увидев меня, она поджала губы — её стандартное приветствие — и кивнула на стул.

— Садитесь. Завтракать будете сейчас, потому что потом времени не будет.

Я села. Передо мной появилась тарелка овсяной каши с ягодами, стакан апельсинового сока и маленькая чашечка эспрессо. Всё это выглядело как в дорогом отеле — салфетки, правильные ложки, даже молочник с сливками.

— Вы так заботитесь о прислуге? — спросила я, надеясь на сарказм.