Книга Успокоительный сбор. Хмель для лютого, страница 51 – Екатерина Мордвинцева

Полина сидела на диване в гостиной, сжимая в руках чашку с чаем — хмельным, конечно, другого я не заваривал. Смотрела на меня. На мои шрамы, на свежую татуировку, которая уже начала воспаляться и краснеть.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо, — ответил я, нанося мазь.

— Ты мог бы не делать этого.

— Мог бы. Но тогда я не был бы собой.

Я закончил, заклеил пленкой, надел чистую футболку. Подошел к ней, сел рядом на диван. Она отодвинулась — чисто рефлекторно, но не сильно.

— Полина, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты знала. Я не буду тебя насиловать. Не буду бить. Не буду морить голодом. Ты будешь жить здесь как хозяйка, а не как пленница. Но ты не уйдешь. Это — мое единственное условие.

— Ты думаешь, что забота и комфорт заменят мне свободу? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Но они заменят тебе страх. А без страха рано или поздно приходит привычка. А без привычки — кто знает?

— Ты невыносим, — сказала она, но в ее голосе не было прежней злости. Только усталость.

— Я знаю, — улыбнулся я. — Пей чай. Завтра будет новый день.

Она допила чай, встала.

— Я пойду спать, — сказала она. — Не в твою кровать. На диване.

— Хорошо, — кивнул я. — Я принесу одеяло.

Я принес одеяло, подушку. Постелил ей на диване. Она легла, отвернулась к стене.

— Илья, — сказала она в темноту.

— Да?

— Тот поцелуй. Я хочу, чтобы ты знал. Я его не хотела.

— Я знаю, — ответил я. — Но ты его не остановила.

Она молчала.

— Спокойной ночи, Полина.

— Ненавижу тебя, — прошептала она.

— И я тебя, — ответил я. — Спокойной ночи.

Я ушел в спальню, лег на кровать — ту, где еще хранился запах ее тела. Закрыл глаза.

На ребрах пульсировал хмель — новая татуировка, новая боль, новая надежда.

Она ненавидит меня. Но она поцеловала меня сама. Она не оттолкнула.

Хмель вьется.

Я подожду.

Свадьба была через три дня.

Илья не спрашивал моего согласия. Он не спрашивал, какое платье я хочу, какие цветы, какую музыку. Он просто поставил перед фактом: завтра в десять утра приедет стилист, в двенадцать — регистрация в загсе, в два — банкет. Банкет в его ресторане. Гостей — пятьдесят человек. Все «свои».

— Кто эти «свои»? — спросила я, сидя на диване в его гостиной, сжимая чашку с остывшим чаем.

— Мои люди, — ответил он. — Партнеры. Друзья. Те, кому я доверяю.

— Криминал, — сказала я. — Бандиты.

— Бизнесмены с тяжелым прошлым, — поправил он. — Не будь ханжой, Полина. Твой отец тоже из этого мира. Ты просто не знала.

Я замолчала. Он был прав.

В день свадьбы стилист — высокая холодная женщина с идеальным маникюром — приехала ровно в десять. Она привезла с собой огромный чемодан с косметикой, несколько платьев на выбор и… венок.

— Это что? — спросила я, глядя на венок, который лежал на бархатной подушке.

— Ваш свадебный аксессуар, — ответила стилист с профессиональной улыбкой. — Илья Алексеевич настоял. Вместо фаты. Из хмеля. Очень необычно, очень стильно.

Я взяла венок в руки.

Он был сделан из свежего хмеля — зеленые стебли, резные листья, крупные шишки желто-зеленого цвета. Он пах горечью и землей. Пах садом отца. Пах моим побегом, моими царапинами, моей кровью.

— Я не буду это надевать, — сказала я.

— Илья Алексеевич сказал, что вы будете, — мягко ответила стилист. — И посоветовал не спорить.

Я надела венок.