Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 15 – Екатерина Мордвинцева

— Кто это? — прошептал он.

— Откуда я знаю?

Стук повторился. Громче. Три удара — мерных, тяжелых, как гильотина. И голос — низкий, равнодушный, такой, от которого кровь стынет в жилах, даже если на улице +30:

— Открывайте. Разговор есть.

Я взглянула на Дениса. Он стоял, открыв рот, и трясся. Буквально трясся — как осиновый лист на ветру. Его колени ходили ходуном, руки дрожали, даже кадык прыгал вверх-вниз. Этот человек, который минуту назад кричал на меня, сжимал моё плечо, называл никчёмной, сейчас превратился в дрожащую массу. В тряпку. В ничто.

— Это они, — прошептал он. — Это за мной.

— Кто? Те, кому ты должен? Те, кто приходил в прошлый раз?

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Три миллиона семьсот тысяч. Я вспомнила ту квитанцию, тот разговор в прихожей, когда эти двое уже были здесь — вежливые, почти ласковые, но страшные. Тогда это было далеко. Словно не со мной. А сейчас — вот они, за дверью. В двух метрах. Живые. Злые. Реальные.

— Открывай, — сказал Денис.

— Что?

— Открывай, я сказал! — он отступил на шаг, спрятался за мою спину. Физически — встал за мной, положил руки мне на плечи, как щит. Его пальцы впились в мои ключицы до боли. — Скажи, что меня нет. Скажи, что я уехал. Скажи что угодно, но чтобы они ушли.

— Ты с ума сошёл? Ты хочешь, чтобы я открыла дверь этим людям? Ты прячешься за мной?

— Ты женщина, они тебя не тронут! — залепетал он. — Со мной они что хотят, то и сделают, а ты… ты им не нужна!

— Не нужна? Денис, они пришли за тобой, потому что ты должен им кучу денег!

— Открывай, Ирка! Или я…

Он не договорил. Потому что дверь не выдержала.

* * *

Замок, который я не могла открыть вчера, сдался под ударом ноги.

Дверь распахнулась, ударившись о стену с таким грохотом, что с кухни упала кастрюля. В проёме стояли двое. Я сразу узнала их — по фигурам, по ауре беспредельной силы, по тому, как они заполнили собой весь дверной проём, как будто даже свет перестал просачиваться в квартиру.

Я видела их раньше. Месяц назад. Такие же чёрные куртки, стриженые головы, тяжёлые ботинки, от которых на полу оставались грязные следы. Но тогда они были вежливее. Тогда они только угрожали. Сейчас они пришли забирать.

Первый — огромный, под два метра, с бычьей шеей и шрамом на скуле. Тот самый, со «второй улыбкой». Я заметила, что шрам стал розовее — может быть, погода менялась, или просто при ярком свете он казался страшнее. Второй — помоложе, пониже, но тоже внушительный, с золотой цепью на шее и наглыми глазами. Цепь была толстой, как палец, и я подумала: «Наверное, её не снимают даже в душе».

— Здрасьте, — сказал тот, что со шрамом. — А мы к вам в гости. Денис Сергеевич дома?

Он говорил спокойно, даже вежливо. Как будто пришёл на чай. Но от его спокойствия мне стало страшнее, чем если бы он орал матом и размахивал пистолетом. В спокойствии чувствовалась сила. Абсолютная, беспощадная сила.

— Его нет, — сказала я.

— Врёшь, красавица, — усмехнулся второй, цепляющий. — Я его ботинки вижу. Вон, за твоей спиной торчат. «Кроссовки найк»? Три года ношенные? Дырявые?

Я обернулась. Денис стоял за мной, согнувшись в три погибели, но его ноги — в грязных носках, дырявых, когда-то белых — были видны из-за моей юбки. Позорище. Позорище, которое прикрывало меня от пуль.