Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 29 – Екатерина Мордвинцева

— Хозяин сказал подобрать что-то по размеру, — она улыбнулась. — Я надеюсь, я угадала.

— Это всё мне? — спросила я.

— Да. И ещё бельё, обувь, косметика. Если что-то не подойдёт — скажите, я заменю.

Она развесила платья в шкафу — огромном, пустом ещё вчера, а теперь заполненном шёлком, хлопком, кружевом. Я смотрела на этот гардероб и не могла поверить. Когда-то, в прошлой жизни, у меня был шкаф, полный красивых вещей. Я выбирала их сама, часами бродила по магазинам, примеряла, спорила с подругами: «Этот оттенок мне идёт или этот?» Потом Денис продал всё. Сначала дорогие платья — «на время, Ирка, я верну». Потом повседневные — «ну что ты носишь, тебе и в старом хорошо». Потом обувь — «ты же дома сидишь, зачем тебе туфли?». В конце остались только джинсы и две футболки. Я носила их по очереди, стирала в тазу, потому что стиральная машина тоже была продана.

А теперь — целый шкаф. За один день. Без моей просьбы.

— Завтрак через час, — повторила горничная и вышла.

Я осталась одна перед шкафом, в котором было больше одежды, чем у меня было за последние три года.

Золотая клетка. Только что клетку обставили мебелью и повесили шторы.

* * *

Я выбрала простое льняное платье — серое, до колена, с длинным рукавом. Не вызывающее. Не кричащее. Таким платьем невозможно привлечь внимание, но и стыдно в нём не будет.

К своему удивлению, я обнаружила, что вещи мне идеально подходят. Бюстгальтер — моего размера. Трусы — хлопковые, удобные. Даже размер обуви — тридцать седьмой — угадали.

Кто-то очень внимательно изучил меня, пока я спала. Мысль была неприятной, но я прогнала её. Не время для паранойи.

Я спустилась в столовую. Ветров уже сидел за столом — вчерашний костюм сменился на тёмно-синий, рубашка — свежая, белая. Перед ним стояла чашка кофе и тарелка с омлетом. Я заметила, как он держит чашку — тремя пальцами, как аристократ. Это не вязалось с образом бандита. Но, может быть, именно в этом и был настоящий Ветров — сотканный из противоречий, как и вся его жизнь.

— Садись, — сказал он, не поднимая головы.

Я села напротив. Горничная — та самая, что приносила одежду — поставила передо мной такую же тарелку и чашку.

— Ты хорошо спала? — спросил Ветров.

— Не жалуюсь.

— Это хорошо. Потому что сегодня будет тяжёлый день.

Я отложила вилку.

— Какой?

Он наконец поднял глаза. Серые, тяжёлые, непроницаемые.

— Сегодня мы решаем твою судьбу, Ирина. Твоего мужа привезут через час. Будем договариваться.

— О чём?

— О деньгах. О тебе. О том, как ты будешь жить дальше.

— Я думала, вы уже всё решили, — сказала я. — Я здесь. Значит, я согласилась.

— Ты согласилась приехать, — поправил он. — Но не согласилась остаться. Это разные вещи.

Он отодвинул тарелку, встал.

— Доедай. Через час в моём кабинете. Опоздаешь — Денис начнёт нервничать. А нервный должник — это плохой должник.

Он вышел. Я осталась с омлетом, который вдруг перестал быть вкусным.

«Ты согласилась приехать, но не согласилась остаться».

Что это значит? Он даёт мне выбор? Или просто играет?

Я смотрела на остывающий омлет и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера я мечтала о куске хлеба. Сегодня передо мной — еда, которую не могли позволить себе мои соседи по съёмной квартире. И я не могла её есть. Потому что каждый кусок напоминал: ты здесь не гостья. Ты — залог. Ты — вещь, которую передали из рук в руки.