Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

— Отдыхайте, — сказал Лось. — Я на посту.

Он вышел, бесшумно исчезнув в темноте. Мы остались вдвоём.

Ветров сидел на диване, сжимая в руке пистолет. Не стрелял — просто держал, как будто забыл разжать пальцы.

— Ты ранен? — спросила я.

— Царапина, — он кивнул на плечо. — Пуля задела, когда выбегали из сада.

— Покажи.

— Не надо.

— Андрей, покажи.

Он снял куртку, потом рубашку. На плече — глубокая царапина, кровь запеклась, но не течёт. Красно-чёрная полоса на бледной коже.

Я нашла аптечку в шкафу — старую, походную, но с бинтами и перекисью. Обработала рану, перевязала. Молча, аккуратно, как умела.

— Ты умеешь это делать? — спросил он.

— Денис часто бил посуду, — сказала я. — Я собирала осколки. Порезалась много раз. Научилась.

— Твой муж — идиот, — сказал он. — Нельзя бить посуду, когда рядом женщина.

— Он бил меня, — сказала я. — Не посуду.

Ветров замолчал. Взял меня за руку, прижал к своей груди. Сердце билось ровно, сильно — живое.

— Больше никто никогда не поднимет на тебя руку, — сказал он. — Я убью любого, кто попробует.

— Знаю, — сказала я. — Но я и сама могу постоять за себя. Сегодня доказала.

— Доказала, — он кивнул. — Ты спасла нас. Всех. Без тебя мы бы погибли в том доме. Я не знал про второй ход. Не знал про лаз в заборе. Ты была умнее меня.

— Ты бы не погиб, — сказала я. — Ты сильный.

— Сильных убивают первыми, — сказал он. — А хитрых — нет. Ты оказалась хитрее всех.

Он притянул меня к себе, поцеловал — нежно, осторожно, как будто я была из стекла. Как будто боялся сломать.

— Спасибо, Ирина, — сказал он. — За всё. За то, что вернулась. За то, что вывела. За то, что рисковала.

— Не за что, — сказала я. — Ты вытащил меня из дерьма. Теперь моя очередь — вытаскивать тебя.

— Хорошая команда, — повторил он свою любимую фразу.

— Лучшая, — ответила я.

* * *

Ночью мы сидели на крыльце, смотрели на звёзды.

Они были яркими — деревенскими, чистыми, не засвеченными городскими огнями. Я давно не видела такого неба — с тех пор, как умерла бабушка.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь я верну себе свой дом, — сказал он. — Накажу конкурентов. Посажу Дениса. А потом…

— Что потом?

— Потом я отпущу тебя.

Я замерла. Повернулась к нему.

— Что?

— Ты слышала, — он не смотрел на меня. Смотрел на небо, на Большую Медведицу, на звёзды, которые горели холодно и равнодушно. — Ты заслуживаешь свободы. Не клетки — даже золотой. Ты спасла мне жизнь. Я не имею права держать тебя.

— А если я не хочу свободы? — спросила я.

— Хочешь, — сказал он. — Ты просто боишься в этом признаться. Боишься, что свобода будет страшнее клетки. Но это не так.

— Я боюсь не свободы, — сказала я. — Я боюсь остаться без тебя.

Он повернулся ко мне. В его глазах была боль — такая глубокая, что у меня сжалось сердце. Боль человека, который всю жизнь отталкивал других — чтобы не привязываться. И вдруг понял, что привязался намертво.

— Я не могу дать тебе нормальной жизни, Ирина. Я — бандит. У меня есть враги. Я могу погибнуть в любой день. Ты заслуживаешь большего — мира, покоя, безопасности. Мужа, который приносит ужин с работы, а не пули в бронежилете.

— Я заслуживаю того, кого выбираю, — сказала я. — А я выбираю тебя.

— Ты глупая, — сказал он.

— Твоя глупая, — ответила я.

Он обнял меня, прижал к себе. Я чувствовала его сердце — сильное, живое, моё.