Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 6 – Тори Мэй

Да не нужна мне никакая горилла, мне хочется выпустить пар.

Дожидаюсь своей очереди и подхожу к заветной цели. Скептически осматриваю ружье и по наитию прикладываю к плечу.

Беру на прицел жёлтую уточку, прищуриваюсь и....

— Прицел ниже… — за спиной бесшумно появляется Слава.

Поверх моих рук ложатся еще одни. Крепкие и горячие.

— Кондитерский мешок! — вздрагиваю. — Ты нормальный? Взять и подкрасться к вооруженной женщине!

— Тихо, вооруженная женщина, — он кладет ладони на мои плечи и возвращает на позицию. — Расслабь локти.

— Не буду я…

— Отведи ногу назад, — между моих щиколоток врывается его нога и расталкивает их шире.

— Стою-стою, только отойди, — фыркаю.

— Разверни корпус, — одну руку он кладет на поясницу, а другую на бедро. — Вот так. Теперь целься.

Может, поза у меня и правильная, но от внезапной близости руки трясутся еще больше.

— Дыши, — командует низко.

— Сначала отпусти меня, — шиплю.

— Если ты наберешь сто очков — то тебе достанется горилла, — произносит он двусмысленно и толкается в меня бедрами.

Ахаю и спускаю курок… Раздается воздушный хлопок и мишень в виде утки опрокидывается вниз.

Слава тихо ухмыляется.

— Опасная. Перезаряжай.

— Может, сам постреляешь? Тебе как-то привычнее, — язвлю.

— У тебя неверные знания о профессии, — Титов полосует меня недобрым взглядом и забирает из рук ружье.

Он перезаряжает агрегат и, почти не целясь, выбивает самую маленькую птичку. То же самое проделывает с тремя оставшимися выстрелами, пока табло не выдает цифру 100.

Только посмотрите на него, альфа-пирожок!

— Вообще-то, стрелять должен был один человек, — владелец тира собирается спорить, но потом поднимает взгляд на Титова и меняется в лице. — Но горилла ваша!

— Есть тут уже одна, оставьте себе.

— Девушка скромничает, — говорит Слава. — Давайте животное сюда.

Он стаскивает плюшевого зверя через прилавок и увязывается за мной.

— Не вздумай меня преследовать, — озираюсь по сторонам.

Не хочу попасться на глаза одноклассникам Ярика или подругам свекрови.

— Я несу его в машину.

— Ты следишь за мной? — вспыхиваю.

— Да. Я ведь уже говорил, — преспокойно заявляет гад.

— Слава! Я запрещаю тебе!

— Давай ты будешь рычать мое имя так же, но в другом месте, — приподнимает уголок губы.

Раздражаюсь и семеню вперед. Мы не вместе!

— Классная задница, рыжая!

— Не смей на меня пялиться! И называть меня так не смей!

Рыжая.

Слово, которое скребет, как вилка по пустой тарелке. Как будто у меня нет имени, характера и других опознавательных признаков, кроме цвета.

О, рыжая пришла. Зовите рыжую играть. Кофейня рыжей.

Я обожаю свой цвет волос, у меня еще и оттенок удачный — насыщенно-медный. Но от слова за всю жизнь коробит.

— Хорошо, тыковка.

— О, нет!

— Абрикосина.

— Ты роешь себе могилу! — грожу пальцем.

— Тогда курага?

Я что, такая сморщенная?

— Просто прекрати…

— Лисий хвост? — щурится.

Смотрю на эту машину для убийств: темная прядь падает на лоб, глаза играют лукавым светом, черная футболка облегает мощное тело, на фоне которого даже горилла смотрится карманной собачкой и недоумеваю…

— У меня имя есть! И вообще, что ты потерял в нашем городе?

— Эту историю я расскажу тебе за кофе в постель, Тыковка.

Сжимаю кулаки и ускоряю шаг.

На парковке пикаю брелком и жестом указываю Славе усадить гориллу назад. Но вместо этого он обходит тачку по кругу, пинает колеса и оттягивает дворники.