Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 8 – Тори Мэй

На свадьбе мне показалось, что ее полжизни продержали в заточении, и все нереализованное либидо обрушилось на меня. Меня впервые отымела девушка. Несколько раз подряд.

Не жалуюсь. Восхищен.

И намерен повторить.

Пожалуй, до дежурства на берегу я еще успеваю на чашку кофе.

Заканчиваю осмотр, выкручиваю ручку газа и разгоняюсь. Волна шлепает по пластиковому корпусу, а в нос ударяет запах бензина.

Через десять минут я достигаю берега, оставляя свой транспорт неподалеку от маяка.

— Нечего его тут бросать, отгоняй, — хрипло звучит над головой, когда я поднимаюсь по железной лестнице, что ведет на насыпной пирс.

Надо мной навис дед, маленький и костлявый. Глаза бесцветные. Носатое лицо обветрено до состояния пергамента, сквозь который проступает абсолютно белая щетина. На ногах — кирзачи, на плечах фуфайка, что старше меня лет на десять.

— Я по работе, — подтягиваюсь на руках и оказываюсь на пирсе, распрямляясь во весь рост. — Спасательная служба, Вячеслав, — тяну ему руку.

— С тебя спрос двойной, значить! — упрямится он, но руку все же пожимает. — Дед Игнат меня зовут, смотритель маяка.

О как!

— Смотрю, ты не местный. Зачем в наши края приперся?

Дружелюбно. Дед Игнат сгодился бы на моей прежней работе.

— Людей спасать. Мы с вами отчасти коллеги.

— Сгинь отсюда! — вдруг шикает дед, и я, охренев, я вскидываю бровь. — Эт я не тебе.

Чувствую под ногами извивающееся нечто — о мои мокрые щиколотки трется полосатая кошка. Она поднимает морду и смотрит на меня единственным желтым глазом.

— Брысь, Молния, — топает дед, и животину тут же сдувает. — У тебя пять минут, спасатель.

— А иначе? — ухмыляюсь.

— А иначе я твое корыто отвяжу и ищи-свищи потом у морского дьявола, — прищуривается он. — На этом пирсе дураков хватает — полезуть еще на него со своими фото-агрегатами. Ради фотокарточки помереть готовы!

— И то правда, — хлопаю деда по плечу. — Скоро вернусь.

Серьезный. Батю моего мне напоминает. Он нас троих сыновей вырастил — поблажками не баловал.

Беру на прицел зеленую витрину Леськиной кофейни — до открытия еще полчаса, но внутри уже горит теплый свет.

Уверен, сейчас наедине булочка будет посговорчивее, чем при людях.

Обстукиваю с ног мелкий песок, шагаю к двери и тарабаню в стекло.

Из кухни высовывается рыжая улыбающаяся голова в косынке, но радостный настрой быстро тает, стоит ей разглядеть меня.

Вытирая руки полотенцем, она плывет к двери. Она специально покачивает бедрами или это встроенный механизм?

Фигура «песочные часы» — мой личный фетиш, и этот фартук с дурацкими кексами перетягивает ее как раз в нужных местах.

Она приближает вздернутый нос к стеклу и, прокричав «Мы еще закрыты», дергает жалюзи вниз, скрывая от меня пространство.

Олеся

Набережная еще спит, только по пирсу прогуливается ворчун Игнат.

Вижу его сухощавую фигуру, то появляющуюся, то исчезающую в тумане, а рядом — неизменный хвост дыбом. Они с Молнией как два морских призрака.

Сколько этой кошке лет? Едва ли не как самому смотрителю маяка? Я помню ее еще со своих школьных лет.

Ну, а мой спутник на сегодня — это горилла. Я назвала ее Сильвестр, и теперь тащу в детский уголок кофейни.

Сонька подкинула идею организовать пространство для маленьких посетителей, чтобы те давали родителям продыху хотя бы за едой.