Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 5 – Тори Мэй

Сын кивает и, как важный крендель, идет по подсвечивающимся ступеням на второй этаж. А что, я дала ему вполне мужское задание.

Присоединяюсь к нему парой минут позже: я переоделась в новый брючный костюм и красиво собрала волосы. Не хочу, чтобы ему было стыдно за загнанную мать.

— Выбрал что-нибудь? — нахожу его за высоким барным столом и сажусь напротив.

Ярик мажет по мне удивленным взглядом и утыкается в меню.

— Я что-то передумал, — пожимает он плечами.

— Да ладно тебе, мы уже здесь. Как насчет пиццы-цезарь? Или лучше четыре сыра?

— Без разницы.

Подзываю официанта и заказываю четыре сыра и два больших напитка. Однако, мы не успеваем дождаться заказа, как в лестничном проеме показывается голова бывшего мужа.

Что здесь делает работник года?

Виталя как всегда свеж и ухожен. Сухощавый, в приталенном костюме, русые волосы зачесаны назад, как у ведущего новостей.

В свои тридцать восемь он походит на вчерашнего студента. В последние годы на его фоне я смотрелась безразмерной.

Первая догадка вызывает внутри неприятный вихрь — он пришел сюда с новой пассией. За себя мне не обидно, чувств давно нет. А вот Ярославу не стоит знать, что папа променял время с ним на кого-то еще.

Однако, истинная причина его появления оказывается куда горше. Виталя замечает нас и поднимается наверх, а сын сжимается и отводит взгляд.

— Что ты здесь делаешь, ты же занят? — «приветствую» его.

— Дела делами, но когда сын просит его забрать, папа отказать не может, — он подходит к Ярику и кладет руку ему на плечо. — Собирайся.

Язык у Витали подвешен, как у любого риэлтора. Он сдаёт дома и квартиры в нашем регионе, а также владеет парой зданий.

— В смысле, собирайся? Мы только сделали заказ, — свожу брови. — Ярослав?

— Мы поедем, мам, — выдает он и спускается с высокого стула.

Ошарашено смотрю на них обоих.

— Только не злись, как обычно, Олесь, — выдыхает бывший. — У него переходный возраст и семь пятниц на неделе. Я отвезу его в школу с утра.

— Конечно, — киваю, не в силах вымолвить что-то большее.

— Выглядишь… интересно, — говорит он и удаляется.

Остаюсь одна. Картинка расплывается, но я быстро беру себя в руки.

«Это временный период» — напоминаю себе о статье.

Мне под нос ставят пылающую пиццу. Ароматную, сочную, прямо из печи… Но аппетит пропал.

Тем более я не люблю четыре сыра, заказала только потому, что Ярик в детстве просил только ее.

* * *

Тошно. Ехать домой — сделать себе еще хуже. В пустых стенах мысли крутятся в голове, как обезумевшие белки, там я точно разревусь.

Оставляю пиццу нетронутой и решаю немного пройтись. День и так наперекосяк — вряд ли его можно испортить незапланированной прогулкой.

Миную фонтаны и направляюсь в горсад, что простирается по-соседству.

Темно-синие сумерки смешиваются с теплым светом гирлянд из круглых лампочек, что тянутся от дерева к дереву, и делают ларьки с сувенирами и сладкой ватой похожими на сказочные домики.

В детстве Ярик обожал носиться здесь на самокате и обязательно раскручивал меня «пострелять уточек» в тире. А теперь в лазертаг не берет.

Не знаю, что щелкает в моей голове, но ноги сами ведут меня к тиру.

— Пистолет или пневмо-ружьё?

— А давайте ружье! Пять выстрелов, пожалуйста, — протягиваю купюру.

— Наберешь сто очков — горилла твоя, — владелец указывает на черного плюшевого монстра.