Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 11 – Яна Марс

— Правда, бабушка, — Алиса старалась, чтобы голос звучал ровно. — Просто... у меня был день рождения. Вчера. И я подумала: а почему бы не навестить родных? Соскучилась. Вот и сорвалась.

Она улыбнулась, но улыбка вышла жалкой, натянутой.

Ольга Николаевна смотрела — долго, пристально, изучающе. Как на ученицу, которая явно врет, но еще не поняла, что учитель видит ложь за версту.

— Соскучилась, — повторила бабушка без интонации. — Столько лет молчала, а тут вдруг соскучилась!

— Я звонила.

— Звонила она! Дождешься!

— Бабушка...

— Алиса, я не вчера родилась, — перебила Ольга Николаевна жестко. — Я сорок лет в школе проработала. Я таких "соскучилась" за версту видела. Что у тебя с лицом?

Алиса инстинктивно дернулась, прикрывая скулу ладонью.

— Ничего. Ударилась.

— Об что?

— Об дверь.

— Об дверь, значит, — снова повторила бабушка, и в ее голосе зазвучала сталь. — Алиса Константиновна, я тебя спрашиваю в последний раз: что случилось?

Мишка перестал жевать, переводил взгляд с мамы на прабабушку и обратно.

— Бабушка Оля, — сказал он вдруг громко. — А у вас есть собака?

Ольга Николаевна перевела взгляд на него. Мишка смотрел на нее честными, круглыми глазами.

— Собаки нет, — ответила она после паузы. — Только цветы.

— А цветы кусаются?

— Нет, — невольно усмехнулась бабушка. — Цветы не кусаются. Ешь давай.

Она снова повернулась к Алисе.

— Хочешь отложить разговор? Откладывай. Но потом — без уверток. Я хочу знать правду. И не потому, что мне любопытно, — она поджала губы. — А потому что я не потерплю в своем доме тайн и недомолвок. Ты уехала — уехала. Вернулась — вернулась. Но жить мы будем по-человечески. Поняла?

Алиса кивнула, сглатывая ком.

— Спасибо, бабушка.

— За что "спасибо"? — фыркнула Ольга Николаевна. — Я тебя на порог не выставила. И то хлеб. Ладно, иди в душ. Я за Мишкой присмотрю. Уложу спать, когда наиграется.

Алиса поднялась, чувствуя, как от усталости подкашиваются ноги.

— Бабушка, я только на пару часов...

— Иди уже, — оборвала Ольга Николаевна.

Алиса вышла в коридор, прихватив рюкзак. У двери в ванную остановилась, прислушалась.

Из кухни доносился Мишкин голос:

— А это правда, что ты учительница? И маму ты учила?

— Маму я учила уму-разуму, — строго ответила бабушка. — И тебя научу, если будешь кашу доедать.

Алиса закрыла дверь в ванную, прислонилась спиной к дереву и выдохнула. Включила воду на полную, разделась и встала под горячие струи.

Вода обжигала, стекала по лицу, по плечам, по спине, смывая дорожную пыль, усталость, страх. Алиса закрыла глаза и стояла так, пока не кончился кислород в легких.

Она не плакала. Слез не было. Была только пустота и гул в голове.

Выключив воду, Алиса закуталась в большое махровое полотенце — чужое, пахнущее маминым кондиционером. Посмотрела на себя в зеркало. Синяк на скуле расплылся лиловым пятном, тональный крем смылся. Ничего не скроешь.

— Потом, — сказала она своему отражению. — Все потом.

Она прошла в свою комнату — мама оставила все как было. Та же кровать с панцирной сеткой, тот же письменный стол, даже засушенный цветок все еще лежал на подоконнике, там, где она его оставила пять лет назад.

Алиса рухнула на кровать лицом в подушку и провалилась в сон — тяжелый, без сновидений, как в черную яму.