Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 42 – Яна Марс

Сюжет вышел вечером. Назвали его не "Гениальный маркетинг", а "Честный хлеб из Сосновска". И это сработало лучше любой рекламы. Телефон пекарни раскалился докрасна. Звонили не только из города, но и из области. Индивидуальные заказы, предложения о сотрудничестве от других кафе, просьбы об экскурсиях для школьников.

Аля сидела в опустевшем после съёмок цехе и смотрела на свой телефон, который не умолкал. Она чувствовала не столько радость, сколько оглушительную усталость и ответственность. Теперь они были на виду. Теперь любая ошибка стоила бы вдесятеро дороже.

В дверях появился Артём. Он молча постоял, глядя на неё.

— Ну что, звезда, — наконец произнёс он. В его голосе не было насмешки, скорее — некое странное уважение. — Телевидение, слава. Готовься, завтра, возможно, мэр позвонит заказать каравай к завтраку.

Аля хмыкнула.

— Я не хотела славы. Я хотела просто печь хлеб.

— Получилось с точностью до наоборот, — заметил Артём. — Твоя честность оказалась самым сильным пиар-ходом. Люди устали от гламурной лжи — они хотят настоящего. Даже если оно — в виде сломанной печи и невыспавшейся женщины в мятом свитере.

Он подошёл к столу, отломил кусок от багета, оставшегося после съёмок, и попробовал.

— Вкусно. Но теперь тебе нужно не просто печь. Тебе нужно управлять этим... — он обвёл рукой цех, — цирком. Нанимать людей, выстраивать логистику, считать деньги. Готовься. Лёгких дней больше не будет.

Он ушёл, оставив её наедине с мыслями. Артём был прав. Милая, почти домашняя история о пекарне в саду заканчивалась. Начиналась история бизнеса. Со всеми его сложностями, давлением и необходимостью принимать жёсткие решения.

Она подошла к окну. На улице темнело. На фоне заката силуэт завода "Прогресс" выглядел уже не заброшенным, а полным скрытой мощи. Её мощи.

Она посмотрела на таймер в телефоне. *64 дня 11 часов 05 минут.*

Времени оставалось всё меньше. А дел — всё больше. Но теперь она знала, что её сила — не в идеальных пиар-ходах, а в этой самой, неудобной и иногда некрасивой, правде.

Она открыла заметки в своем телефоне и написала: "План на завтра.

Пункт первый: Найти второго пекаря. Быстро".

Слава, как и предсказывал Артём, оказалась тяжёлой ношей. На следующее утро у ворот завода выстроилась очередь. Не из пяти человек, как раньше, а из тридцати, а то и больше. Люди приезжали из соседних районов, держа в руках распечатанные скриншоты телесюжета.

— Мы к той самой, с телевизора! — кричали они, едва замечая кого-то из сотрудников. — Дайте нам настоящего хлеба!

Внутри цеха царил хаос: да, ко всеобщему облегчению, выяснилось, что у Галины Ивановны, помимо хозяйственной хватки, имелась и действующая медицинская книжка. Её срочно оформили в качестве помощницы пекаря, поручив ответственные, но не требующие высокой квалификации этапы: просеивание муки, подготовка опары и наблюдение за расстойкой, но Денис и Галина Ивановна не справлялись.

Ее сын Сергей отправился договариваться о поставках муки с их местным сельхозкооперативом. Тесто не успевало подходить, закваски перекисали, а телефон звонил без перерыва: новые заказы, предложения о сотрудничестве, запросы от прессы.

Аля металась между печами, телефоном и кассой, которую срочно привезли и установили у входа. Вот чего она уж точно не ожидала, так это необходимости точки реализации прямо у них на производстве. Она чувствовала себя не пекарем и не директором, а аниматором на детском празднике, который вот-вот закончится слезами и истерикой.