Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 43 – Яна Марс

— Алёна Игоревна! — Денис, с лицом, испачканным в муке и отчаянии, схватил её за локоть. — Мука заканчивается! А новая партия только завтра!

В разгар этого ада в цех вошёл Илья. Безупречный, в свежевыглаженной рубашке, с лёгкой насмешливой улыбкой. Он окинул взглядом суматоху, горы грязной посуды и вымотанную Алю.

— Ну что, звезда районного масштаба? — произнёс он, едва скрывая сарказм. — Вижу, бизнес-империя на подъёме. Напоминает цирк, если честно.

— Что тебе нужно, Илья? — устало спросила Аля, даже не оборачиваясь.

— Привёз Соню. Она хотела посмотреть на мамин "большой бизнес". Но, глядя на это, — он презрительно сморщился, — пожалуй, увезу её в зоопарк. Здесь и так достаточно обезьянничества.

Аля сжала кулаки. Она знала, что он прав. Всё действительно выглядело ужасно. Но признаться в этом ему, своему бывшему палачу, она не могла.

— Всё под контролем, — сквозь зубы произнесла она. — Рабочий процесс.

— Конечно, — усмехнулся он. — Особенно тот процесс, где мука заканчивается, а печь ломается. Слушай, я не со зла. Я вижу, ты тонешь. Дай мне помочь. Хотя бы советом. Я могу нанять тебе нормального менеджера, привести в порядок документы...

— Уходи, Илья, — тихо, но твёрдо сказала Аля. — Мы справимся сами.

Он пожал плечами, развернулся и ушёл, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и тяжёлое чувство унижения.

После его ухода Аля прислонилась к стене, закрыв глаза. Она почти слышала, как трещит по швам её хрупкое счастье. И тут её взгляд упал на Галину Ивановну. Та, не обращая внимания на хаос, спокойно, с каменным лицом, замешивала новую порцию теста. Её движения были точными, выверенными, полными какого-то внутреннего достоинства.

И Алю осенило. Они пытаются угнаться за спросом, как загнанные лошади. А нужно не угнаться. Нужно задать свой ритм.

Она вышла к очереди. Люди зашумели, протягивая деньги.

— Всем доброе утро! — сказала Аля, и её голос, к её же удивлению, прозвучал уверенно. — Спасибо, что приехали! Но сегодня у нас не будет хлеба для всех.

В толпе пронёсся разочарованный гул.

— Мы — маленькая пекарня, — продолжала она. — Мы не фабрика. Мы не можем испечь много и быстро. Но то, что мы печём, мы делаем с душой и по совести. Поэтому мы вводим систему предзаказов. Вы можете записаться на завтра, на послезавтра. И быть уверенными, что ваш хлеб будет свежим и приготовленным именно для вас.

Она повернулась и написала мелом на грифельной доске, которую использовали для заметок: "На сегодня ВСЁ РАЗОБРАНО. Запись на предзаказ открыта". А затем повесила ее на ручку двери.

Наступила тишина. А потом кто-то первый начал хлопать. За ним другой. Кто-то засмеялся: "Ну, раз звезда говорит, значит, так тому и быть!" Очередь начала медленно расходиться, но люди подходили к двери, чтобы записать свои имена и телефоны. Вика принесла из офиса листы бумаги, и теперь подходила к каждому, улыбаясь, предлагала продиктовать ей свои контактные данные.

Это была не победа. Это было перемирие. Перемирие с реальностью.

Вечером, когда цех опустел, а предзаказы были расписаны на три дня вперёд, Аля сидела за столом и составляла график. Жёсткий, понятный график. Не больше ста буханок в день. Только по предоплате. Никаких спонтанных продаж.

В дверь постучали. Это был Денис.