Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 56 – Яна Марс

Аля недоверчиво смотрела на него, на этот импровизированный ужин среди блестящего после уборки цеха.

— Я... не думала, что сегодня ещё вернешься, — проговорила она, с трудом находя слова.

— А почему нет? — он протянул ей палочки и бумажный стаканчик с чем-то горячим. — Чай, зелёный. Восстанавливает нервные клетки, убитые критикой столичных гурманов.

Аля машинально взяла стакан. Тепло приятно обожгло ладони.

— Артём, я... — она хотела сказать «всё провалила», «подвела тебя», но он её опередил.

— Знаешь, что мне сегодня больше всего понравилось? — спросил он, держа в руках коробочку с лапшой. — Не твой хлеб, хотя он, как всегда, хорош. А твоя реакция. Ты выслушала вердикт, и вместо того чтобы рыдать в углу или спорить, ты сразу начала строить план. «Дневник закваски», — процитировал он, и в его глазах вспыхнула искорка. — Это слова генерального директора, а не обиженной пекарши. За один этот переход я готов был заплатить ему гонорар.

Неожиданная похвала и его спокойный, деловой тон застали Алю врасплох. Уголки её губ дрогнули.

— Так что, — продолжил Артём, пододвигая к ней контейнер с том ямом, — с точки зрения инвестиций сегодняшний день был не провалом, а демонстрацией роста актива. То есть тебя. А актив, который умеет учиться на своих ошибках — самый ценный. Теперь ешь. Пока не остыло. Завтра с новыми силами будешь устанавливать диктатуру над закваской.

И Аля не выдержала. Сначала тихий смешок вырвался против её воли, а потом она рассмеялась по-настоящему — с облегчением, с благодарностью за эту странную поддержку. Она взяла палочки и принялась за лапшу. И в этот момент, среди запахов том яма и свежего хлеба, она почувствовала, что всё ещё на своём месте. И что она не одна.

Исправлять хлеб оказалось сложнее, чем его испечь. Дневник закваски, который завела Аля, больше походил на дневник сумасшедшего учёного. "Утро: +18 C, влажность 65 %. Закваска активна, пахнет кислыми яблоками. Вечер: +22 C, пахнет ацетоном. Перестояла?" Каждый день приносил новые загадки. Денис хмурился, сравнивая мякиш вчерашней и сегодняшней буханки. Галина Ивановна бурчала, что "хлеб не цыплёнок, его по часам не кормить", но исправно следила и делала заметки.

Аля жила в цехе. Она приходила затемно и уходила затемно. Домой, на диван в маминой хрущёвке, только чтобы упасть без сил. Соню она видела урывками, в основном по видеозвонку, и каждый раз слышала от дочери: "Мама, ты всегда усталая". Эти слова ранили больнее любой критики шефа Берга.

Однажды поздно вечером, когда Денис и Галина Ивановна уже ушли, а Аля осталась, чтобы завести новую порцию закваски на завтра, в цех вошёл Артём. Он был один, без своих обычных папок и планшета.

— Не спишь? — спросил он, оглядывая засыпанный мукой стол и Алю с растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами.

— Закваска ждёт не дождётся, когда я уделю ей внимание, — с горькой иронией ответила Аля, отмеряя муку на весах.

— Я видел отчёт Элеоноры Сергеевны, — сказал Артём, подходя ближе. — Цифры растут. Медленно, но растут. Торты работают.

— Ура, — буркнула Аля без энтузиазма. — Теперь я официально булочно-кондитерский комбинат. Только вот до "уровня поставщика ресторанов Берга" мне как до Луны.

Артём молча наблюдал, как она замешивает густую массу. Его близость внезапно ощущалась ошеломляющей. Он пахл дорогим мылом и холодным ночным воздухом, и этот запах странно контрастировал с тёплым, мучным духом цеха.