Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 92 – Яна Марс

Аля медленно покачала головой и её взгляд стал отсутствующим.

— Я не могу об этом даже думать, Вик. Честно. Каждый пост, каждая история... Илья будет выискивать в них каждое слово, каждый намёк. Перекрутит, вырвет из контекста и преподнесёт суду как доказательство моей "неадекватности" или "нестабильности". — Она сгорбилась, словно под невидимой тяжестью. — Да, публичность может быть козырем. Но это может стать и петлёй на шее. Я не могу рисковать. Не сейчас.

Она помолчала, смотря на подругу, и в её глазах появилась тихая, уставшая вина.

— Прости. Я знаю, какая это на тебе нагрузка. Ты взяла на себя всё продвижение, все эти съёмки, общение... А я только и делаю, что боюсь и отказываюсь. Я понимаю, как это несправедливо по отношению к тебе.

— Да брось, — отмахнулась Вика, но её голос прозвучал тепло. — Я сама напросилась. Просто... Мне жаль, что ты так загнала себя. И я вижу, как это могло бы помочь.

— Я обязательно займусь этим, — тихо, но очень чётко сказала Аля. — После суда. Не знаю, как он пройдёт. Отсужу я Соню или... или нет. Но когда всё решится, я создам этот чёртов аккаунт. И буду весим аккаунт пекарни тоже. Буду рассказывать обо всём — о дрожжах, о печах, о провалах и победах. Но только после. Пока же... пока мне нужно просто выжить. Без лишних глаз.

Вика внимательно посмотрела на неё, и в её взгляде уже не было давления, а лишь понимание и поддержка. Она протянула руку через стол и сжала ладонь Али.

— Ладно. Договорились. А пока... пока доедай свой торт. Это твоя текущая стратегическая задача.

Уголки губ Али дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Этот вечер был её маленькой, хрупкой отдушиной. И сейчас ей было достаточно просто сидеть здесь, с подругой, и верить, что когда-нибудь настанет это "после".

Неделя после суда прошла в лихорадочном темпе — вчего на один вечер с Викой Аля позволила себе отдохнуть и расслабиться. Она работала как одержимая, выкладываясь на все двести процентов. Каждая буханка хлеба, каждый проданный пряник были для неё кирпичиком в стене, которую она возводила против Ильи. Поддержка Артёма была постоянной и ненавязчивой: вовремя поданный кофе, чёткий совет по документу, его спокойное присутствие где-то рядом, как тихая гавань в шторм.

Она постепенно возвращала себе боевой настрой. Страх никуда не делся, но он отступил, уступив место жёсткой, холодной решимости. Она почти поверила, что может так продолжать — работать, бороться, держать дистанцию с Артёмом, сохраняя этот хрупкий, новый баланс между делом и чувством.

Всё рухнуло в пятницу вечером.

Дверь пекарни распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену. На пороге стоял Илья. Он был без пальто, в дорогом костюме, и его лицо искажала не просто злость, а ярость.

— Поздравляю, — прошипел он, обращаясь к Але, которая замерла с противнем горячего хлеба в руках. — Хорошо провернула дело с арендой. И адвоката себе подобрала… дорогого.

Артём, сидевший за своим столом, медленно поднялся. Его движения были плавными, но в воздухе запахло озоном перед грозой.

— Молчанов, здесь не место для сцен, — холодно сказал он.

— Я не с тобой разговариваю, пацан! — отрезал Илья, не отрывая взгляда от Али. — Ты думаешь, какая-то бумажка из риелторской конторы что-то изменит? Ты думаешь, этот мальчик на побегушках тебе поможет? — Он сделал шаг вперёд. Аля инстинктивно отступила.