Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 93 – Яна Марс

— Соня — моя дочь. И она останется со мной. Ты неудачница, Аля. Была и останешься. Все твои попытки испечь себе счастливую жизнь — просто жалкое зрелище.

В этот момент Артём оказался между ними. Он не толкал Илью, просто встал так близко, что тот вынужден был отступить.

— Выйди, — тихо сказал Артём. И в его тихом голосе было столько ледяной угрозы, что даже Илья на секунду опешил. — Пока я вежливо прошу.

Илья окинул их обоих взглядом, полным ненависти, фыркнул и, бросив на прощание “ Увидимся в суде, дорогая ”, развернулся и ушёл, хлопнув дверью.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Аля стояла, всё ещё сжимая в дрожащих руках противень. Вся её хлипкая уверенность разлетелась в прах от одного его появления. Его слова, как ядовитые стрелы, впились в самое сердце. Неудачница. Жалкое зрелище.

Противень выскользнул из её рук и с грохотом упал на пол. Горячие булочки покатились по бетону. Она не двинулась с места, просто смотрела на них, чувствуя, как её захлёстывает волна стыда и бессилия.

— Аля… — Артём подошёл к ней.

— Не трогай меня! — она отшатнулась, закрывая лицо руками. Ей было стыдно. Стыдно за свой страх, за свою слабость, за то, что он видел, как Илья унижает её.

Но он не послушался. Он мягко, но настойчиво разжал её пальцы и отвёл её руки от лица.

— Смотри на меня, — приказал он тихо. — Он ошибся. Ты слышишь? Он совершил огромную ошибку, придя сюда.

В его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. В них горел холодный, ясный огонь. Огонь, который растопил лёд внутри неё.

— Я не могу… — её голос сорвался. — Я не выдержу ещё одного такого удара…

— Выдержишь. Потому что ты не одна.

Его пальцы сжали её запястья, не больно, а твёрдо, приковывая к реальности. Дыхание их смешалось, короткое, прерывистое — её, ровное и глубокое — его. Напряжение, копившееся неделями — с момента первого поцелуя, через ночь доверия, через утро после — достигло точки кипения. Оно витало в воздухе, густое, сладкое и опасное.

Он не целовал её. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде был вопрос и обещание одновременно.

— Я не хочу быть сильной, — прошептала она, и это была чистая правда. Она устала быть сильной.

— Тогда не будь, — его голос был низким, хриплым. — Просто будь со мной.

Артем не стал ждать её ответа. Он взял её за руку и повёл к выходу. Аля не сопротивлялась. Он усадил её в машину, сам сел за руль и резко тронулся с места. Они молчали всю дорогу. Аля смотрела в окно и после очередного поворота поняла, что Артем вёз её не к её безликой квартире, а к себе.

Его дом оказался таким, каким она его и представляла — современный лофт с панорамными окнами, минималистичной мебелью и идеальной чистотой. Но здесь пахло не стерильностью, а им — кожей, кофе, его одеколоном.

Дверь закрылась. И всё сдерживаемое неделями напряжение вырвалось наружу. Не было нежности их первой ночи — это была страстная, отчаянная, испепеляющая буря.

— Я не могу больше это сдерживать, — прошептал он, прижимая её к стене, и его губы обрушились на её шею, жадно, без церемоний.

— И не надо, — задыхаясь, ответила она, впиваясь пальцами в его волосы, срывая с него свитер. Ей нужна была эта близость, нужна была эта потеря себя. Чтобы забыть. Чтобы чувствовать.

Аля не думала ни о Илье, ни о суде, ни о долге. Существовал только Артем — его руки на её коже, его губы на её губах, его тело, прижимающее её к прохладной стене, а потом к мягкому ковру. Это было падением в бездну, потерей контроля, и она отдавалась этому с наслаждением, кричала от освобождения.