Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

Я одёрнула себя. Что за глупости? Он делает мне одолжение, приютил, помог, а я… я ревную? К бариста? К женщине, с которой он, наверное, просто знаком?

Алексей вернулся, помог мне надеть куртку. На улице снова пошёл снег — мелкий, колючий, злой.

— Проводить вас? — спросил он.

— Не надо, я сама. — Я натянула капюшон. — Вы и так потратили на меня время.

— Это было не зря, — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило меня задержать дыхание. — Я рад, что вы согласились.

— Я тоже, — сказала я, и это было правдой.

Мы постояли немного молча. Снег падал на его плечи, на фуражку, на ресницы. Я хотела стряхнуть снежинку с его лица, но не позволила себе.

— До вечера? — спросил он.

— До вечера, — ответила я.

Он кивнул и пошёл в сторону отделения. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. Потом развернулась и медленно побрела к дому.

Снег скрипел под ногами, ветер дул в лицо, и я чувствовала, как внутри, где-то глубоко, вместе с болью и страхом, растёт что-то ещё. Что-то, чему я не хотела давать имя. Что-то, что не имело права на существование сейчас, когда мои подруги…

Я остановилась посреди улицы, закрыла глаза, подставила лицо снегу. Холод обжигал щёки, и это было хорошо. Хорошо чувствовать что-то, кроме пустоты.

— Простите меня, — прошептала я, обращаясь к ним, к океану, к небу, к кому-то, кто мог меня слышать. — Простите, что я… что я чувствую. Я не должна. Я знаю. Но я не могу…

Снег падал на лицо, таял, смешивался со слезами, которых я не замечала. Я стояла посреди улицы, и прохожие обходили меня стороной, и никто не знал, что я прошу прощения за то, что живу. За то, что дышу. За то, что чувствую.

Я вернулась в квартиру, разделась, села на диван. Телефон мигнул — сообщение от Алексея: «Вы добрались?»

Я ответила: «Да. Спасибо за кофе».

«Всегда пожалуйста. Не работайте слишком много. Отдыхайте».

Я хотела написать что-то ещё, но не знала что. Убрала телефон, открыла ноутбук. Новости — всё те же. Ничего нового. Чат «Четыре» — Инга написала, что сегодня будет раньше, у неё какая-то встреча. Кристина спросила, кто как себя чувствует. Ольга ответила: «Держусь».

Я написала: «Тоже. Была на кофе. С Алексеем».

Инга: «С тем самым?»

Я: «Да».

Кристина: «Как он?»

Я: «Хороший. Спокойный. Помогает».

Инга: «Дашка, только осторожнее. Не влюбись».

Я посмотрела на эти слова, и сердце сжалось. Не влюбись. Слишком поздно. Или не слишком? Я не знала. Я не имела права. Но разве сердце спрашивает права?

Я написала: «Не волнуйтесь. Всё под контролем».

Соврала. Или нет? Я сама не знала.

Вечером, в девять, мы снова созвонились. Инга выглядела уставшей, но бодрой. Кристина сняла компресс — наконец-то, сказала она, голова почти не болит. Ольга сидела на кухне, пила чай, молчала.

— У меня есть новости, — сказала Инга, и мы все напряглись. — Не про самолёт. Про работу. Меня повысили.

— Что? — Кристина округлила глаза. — Среди всего этого?

— Босс, видимо, чувствует себя виноватым, — усмехнулась Инга. — Сказал, что оценил мою преданность делу. Дурак.

— Но это же хорошо, — сказала я. — Хоть что-то хорошее.

— Да, — Инга вздохнула. — Только радоваться как-то не получается. Как можно радоваться, когда…

Она не закончила. Не нужно было.

— Мы будем радоваться за тебя, — сказала Ольга, и это было первое, что она сказала за весь вечер. — Когда всё закончится. А пока — просто знай, что это есть. Что-то хорошее.