Книга Цена прощения, страница 66 – Татьяна Катаева

Что мне нужно поймать тот свет, который я потерял.

Но не говорю. Потому что это будет ложью. Будет больно. Будет невыносимо.

Пока она думает, я чувствую, как снова наполняюсь этим сумасшедшим ощущением — будто всё начинается заново.

И если она скажет «да» — я, возможно, не выживу. Но если скажет «нет» — точно умру.

Но если она всё-таки скажет «да», я её больше не отпущу. Пусть только откроет свою душу мне снова. Я увижу её настоящую — и тогда во всём признаюсь.

Скажу, что больше жить без неё не могу. И будь что будет.

Ущипните меня. Хотя нет, не трогайте. Если это сон, я не хочу просыпаться. Никогда. Хочу остаться тут навсегда. Главное — с ним. В этом раю. Да, странном, но нашем собственном. Ведь все стены в моих фотографиях. А в центре комнаты стоит кресло, в котором он сидел, скорее всего.

На меня смотрел? Как часто? Почему не сказал, что помнит?

— Саша? — резко к нему поворачиваюсь. У меня то ли шок, то ли... Я даже не знаю, как описать своё состояние. Шок — это слабо сказано.

— Да, принцесса?

Принцесса... Меня прорывает. Слёзы душат. Лишают возможности говорить, дышать, думать.

— Не плачь, прошу тебя. Не надо... — ловит он мои щёки в свои ладошки. А потом целовать их начинает. Слёзы мои таким способом вытирает.

Мамочки. Если можно умереть от счастья — я готова. Пусть лучше таким будет мой конец. В его руках. С его поцелуями. Зная, что он не забыл.

— Саша, скажи, что это не сон. Прошу... — задыхаясь, шепчу. — Скажи, что если я закрою глаза и открою — ты не исчезнешь.

— Не исчезну, — на выдохе говорит. Ему тоже сложно говорить. Чувствую, вижу, понимаю. — Ева?

— Что?

— Я люблю тебя! Прости меня! Что придурком таким был. Что тебя предал, отпустил, потом забыл. Прости, малыш.

— Не могу простить, — задыхаюсь, но говорю.

— Не можешь? — я успеваю увидеть боль в его глазах и глубокое отчаяние.

— Нельзя простить то, что уже давно простила. Я ждала тебя... Весь этот год... Месяцы... Дни... Секунды. Я каждый миг тебя ждала. А ты не приходил. Я думала, ты не любил...

— Любил! Так сильно любил, что жизнь чуть не отдал, чтобы вернуть тебя.

— А я не знала даже... Никто мне не сказал, что ты в аварию попал. Скрывали от меня. А я умирала в ожидании. Я должна была быть с тобой. Должна! — кричу в истерике. Мои руки, которые до сих пор висели ровно, как у куклы, резко вверх поднимаю и на плечи его кладу. Какой он... Тёплый. Родной. Настоящий.

— Тс-тс, не надо слёз. Мы всё исправим. Я теперь тебя никогда и никому не отдам. Поняла меня? Трупом лягу, но больше своих ошибок не повторю.

— Не надо трупов. Пожалуйста, — хнычу. — Просто будь рядом. Ладно? Мне большего не надо.

— Ева... Чёрт возьми. Как же я скучал... Как же сильно...

Его глаза полыхают огнём. Таким ярким, обжигающим, родным. Если бы он только знал, как я скучала...

Его губы находят мои, и в каком-то диком, страстном рывке поглощают.

Этот поцелуй — не просто прикосновение губ. Это крик, это мольба, это истерика наших душ, которые наконец нашли друг друга.

Он врывается в меня, как буря, как шторм, который год держали за решёткой. Его руки сжимают моё лицо, мои плечи, будто он боится, что я снова исчезну. А я — не сопротивляюсь. Сама держусь за него, как за иллюзию, боясь, что он может раствориться. Поэтому я впиваюсь в него, пальцы сами находят его волосы, цепляются за ворот куртки, за всё, что можно удержать, лишь бы не отпустить.