Книга Измена. Я не буду твоей, страница 54 – Алина Давыдова

— Да там сложная история… — я морщусь. — Но клянусь: между мной и Игнатьевым ничего нет. Чисто рабочие отношения.

— Во он дурак тогда, раз такую девушку не пытается закадрить. — Юрка неодобрительно качает головой. — Ну, оно и к лучшему. Я сначала тоже думал, что тебя его секретаршей поставили из-за вашей близости. Но как-то непохоже было. Он же козел. Всех нагибает только и свои права качает. А ты… такая светлая и хорошая.

Внезапно его ладонь накрывает мою, и пальцы нежно проводят по моему запястью. Я удивленно поднимаю взгляд. На безымянном пальце Юрки сияет обручальное кольцо. Взгляд у него ласковый, а движения… кхм… совсем не приятельские.

— Ты чего делаешь? — сглатываю и выдергиваю руку.

— Ты реально не видишь? — вздыхает очень уж тяжко. — Ты мне жутко нравишься, Лен. Я тебя как увидел, так сразу пропал. Думал, буду ходить к тебе чаевничать, ты поймешь мои намеки. А ты ни в какую не даешься. Я тебе и шоколадки таскаю, и цветы вот принес. Я же правильно твои сигналы улавливаю. Наши чувства обоюдные?

— Какие чувства? У тебя есть жена…

— И что? Она дома сидит с сыном, — искренне недоумевает Юрка. — Мы ей не скажем.

И тут до меня доходит. Он со всеми такой милый и заботливый. И с официальной супругой, которой воркует в трубку. И с девушкой, которую присмотрел себе в качестве любовницы. Юрка даже кольца не станет снимать. Потому что не собирается прятаться. В его мироустройстве всё логично. Дома его ждет горячий ужин и любимая женщина, а на работе можно заигрывать со мной.

«От этого друга я вас защищать не буду», — слышу слова Игнатьева так, будто он стоит за моей спиной и ехидно смотрит на нас сверху вниз.

И от его правоты становится так грустно. Я-то думала, он из вредности выдумывает, во всем видит тайный подтекст. Но Максим Витальевич был прав. А я — доверчивая дура, поверившая, что между мужчиной и женщиной может быть дружба.

— Прости, Юр, но у меня к тебе никаких чувств нет, кроме дружеских. Ты очень классный, но…

Парень хмурится.

— А чего ты тогда над шутками моими так смеялась? Ты же тоже сигналы посылала мне. Я же не дурак, всё увидел. Волосы поправляла, губы облизывала.

Э-э-э. Какие сигналы? Я даже приблизительно не могу вспомнить ничего такого, что можно было бы расценить как намек на флирт.

Даже сейчас я машинально тянусь к волосам, но замираю с пальцами у уха. Если даже такое невинное движение можно расценить как намек… я тогда вообще не разбираюсь в тайных знаках…

— Юр, прости. Ты всё неправильно понял.

— А-а-а, теперь я, значит, неправильно понял. Сразу заднюю даешь? Всё с тобой понятно, — обижается Юрка внезапно, причем так наивно, как будто маленький мальчик; губы его складываются уточкой. — За обед на карту переведешь. Ладно, я пошел. Приятного аппетита.

Юрка резко вырывает у меня поднос и на кассе требует у продавщицы запаковать остатки еды с собой. Мне остается только хлопать ресницами, вообще не понимая, что происходит.

Когда я возвращаюсь в офис, цветов нет. Ваза стоит пустая.

Неужели он забрал их себе?

И что, отдаст жене, потому что я не оценила щедрого жеста?

— Я так понимаю, букет вам дали в аренду, но дарить не собирались? — откровенно язвит Игнатьев, появившись в проеме своего кабинета. — Юрий заходил, очень активно упаковывал его обратно в целлофановую бумагу.