Книга Гром в моем сердце, страница 61 – Юлия Четвергова

На лицо Грома набегают тени, которые и без того царствуют вокруг, разгоняемые лишь блеклым светом далекого костра. Как и Вера чуть ранее, я обхватываю себя за плечи, мечтая спрятаться или сбежать. Или избавиться ото всех этих эмоций, которые постоянно затапливают меня с головой, стоит бывшему другу появиться в поле зрения.

Смаргивая соленую влагу с ресниц, убеждаю себя дышать не через раз, а размерено и спокойно, но ничего не выходит. В груди ворочается непонятное чувство. Оно ширится. Не дает покоя. Заставляет меня тревожиться.

А может дело в парне, который мрачно молчит, поджав губы…

Все выглядит так, будто я задела Громова. И очень сильно. Вскрыла какие-то личные травмы и вывернула их мясом наружу.

— Я знаю, что навалил кринжа и конкретно зафакапился перед тобой, — негромко произносит он. — Но не я виноват в том, что люди, встречающиеся на твоем пути, хреновые. Отвечать могу только за себя. И отвечу. Вот только не надо приписывать мне грехи всех вокруг, когда я всего лишь пытался тебя уберечь.

— Уберечь? Серьезно? Это ты называешь «уберечь»? — закипаю, неопределенно взмахивая руками.

— Уж извините, по-другому не умею! Как могу, так и оберегаю! — рычит он в ответ, наступая. Зеленые глаза «демона» сверкают, словно я несправедливо его обвинила.

Отступать некуда, поэтому я продолжаю твердо стоять на месте. Смело смотрю вверх, всем видом показывая, что не намерена забирать свои слова обратно или просить за них прощения.

— Еще скажи, что было бы лучше, если бы мы вообще не знали друг друга, — басит Гром, нависая надо мной. Лицо парня так близко, что он почти касается своим носом моего, а его дыхание опаляет мои губы.

Желудок делает кульбит, сердце пропускает удар, когда во взгляде мажора я замечаю совсем иные эмоции, прикрытые вуалью раздражения. Иные желания. И этот взгляд знаком мне до чертиков. До мушек перед глазами.

Я уже видела этот взгляд. И ощутила на себе последствия.

Нет…

Не позволю.

— Да. Ты прав! Лучше бы я никогда тебя не знала! Лучше бы ты был недосягаемым кумиром с обложки популярного музыкального альбома.

Я не дам ему сделать это снова! Я не…

Одним резким, порывистым движением Олег обхватывает меня за талию и впечатывает в себя. Я чувствую твердость его мускулистого тела. Его силу. И вопреки воле плавлюсь, как зефир на огне.

Это слишком… Особенно после меда, который все еще циркулирует в крови.

Прям как тогда! Все повторяется…

— Не смей! — шиплю в его губы.

— Еще как посмею, — низко мурлычет этот демон, прикрывая веки.

Напряжение в теле достигает пика. Оно рвется наружу, словно натянутая пружина, желающая избавиться от груза. Воздуха в легких катастрофично мало и я приоткрываю рот, чтобы сделать полноценный вдох, но его тут же накрывают чужие губы. Отбирают желанный кислород, чтобы я дышала только им — парнем, сжимающим меня в кольце рук.

Поцелуй выходит отнюдь не нежным. Он страстный и требовательный. А еще — тоскующий. Пальцы мажора впиваются в мою талию, безжалостно сминая ткань платья. А мое сердце трещит по швам там, где он оставил после себя лишь раны, затянувшиеся некрасивыми, грубыми шрамами.

— Поцелуй меня, Веснушка! — Он отрывается от моих губ на мгновение. — Я же чувствую, что ты тоже этого хочешь, — шепчет Гром. Его дыхание рваное и тяжелое, словно он бежал стометровку.