Книга Гром в моем сердце, страница 68 – Юлия Четвергова

Я не ослышалась? Он…

— Что ты сказал? — побелевшими губами шепчет Лола, будто вторя вопросам, возникшим в моей голове. Ее глаза прыгают туда-сюда, словно мячик в вышибалах.

Еще немного, и сестра придушит бывшего голыми руками.

— Ты все прекрасно слышала, — он обжигает сестру ненавистью. Склоняется к ней, напирая, как на противника. — Выбрать тебя было ошибкой, — понижает голос до скользнувшего в нем предупреждения.

«Убирайся, пока не поздно», — вот что жалит острием между строк.

Но Лола больше не видит ничего и никого вокруг. Ее взор застилает пелена из жгучего комка ненависти, ярости, боли и агонии. С диким, неистовым, отчаянным воплем она впечатывает свою ладонь в щеку Грома. Бьет второй раз.

А на третий он ловит ее запястья, крепко обхватывает их и рывком отбрасывает девушку от себя со словами:

— Не распускай руки, я тебе не мальчик для битья.

Запутавшись в длинной юбке в пол, сестра оступается и падает назад. Вскрикивает, ударившись о брусчатку и оцарапав ладони. Я вторю близняшке, вскрикивая следом, и, в ужасе от развернувшейся картины, прижимаю ладошку ко рту. Распахиваю глаза, не в силах поверить в то, что вижу. Задыхаюсь от того, как сильно и быстро бьется сердце.

Небольшая заминка, и я бросаюсь к сестре, чтобы помочь. Но, будто на стену, наталкиваюсь на ее взгляд — на злые и полные слез ледяные глаза — и резко останавливаюсь.

— Не смей! Не смей подходить ко мне, Вероника! Прекрати изображать из себя вселенскую доброту! — кричит она. — Ненавижу тебя! Как же я вас всех ненавижу! Ты этого хотела?! Этого добивалась?! Поздравляю! Твоя мечта сбылась!

— Лола… — отчаянно заламываю руки, не зная, куда себя деть и как помочь ей.

Как убедить в том, что, насколько бы сильно я ни была влюблена в Грома, я прятала свои чувства только из-за нее.

Между мной и лучшим другом, которого я все еще люблю, всегда стояла она — моя сестра-близняшка. И я всегда выбирала Лоло и ее благополучие. Знала, чем все обернется, проскользни хотя бы толика тех чувств, которые я испытываю к Громову.

И за все мои страдания, за все то, что я делала ради сестры, я получаю это? Несправедливые обвинения и ненависть?

Моя рука, тянущаяся к Лоле, опускается вниз. Ладонь сжимается в кулак.

Хватит.

С меня хватит.

— Эта змея переживет, — бросает Гром, даже не пытаясь помочь девушке. Стоит позади, наблюдая за тем, как она обливается тихими, но от этого не менее горькими слезами. — Не принимай ее слова близко к сердцу, Веснушка. Может, со временем Лола поймет, что не все такие же эгоистичные и бездушные твари, как она. И что не стоит судить людей по себе.

Тон мажора острый, как лезвие. Он режет им нас обеих.

— Легче мне от этого уже не станет, — хрипло отвечаю я, плача вместе с близняшкой. Так же тихо, но причины у нас полярно разные.

Как и мы сами.

Сегодня я разочаровалась во всех, в ком только могла. И мой мир больше никогда не будет прежним.

Тот, кого я считала бездушным козлом, оказался лучше, чем демонстрировал окружающим и мне в том числе. А та, которую я считала одним из самых близких мне людей на свете, вонзила нож прямо в сердце и никогда на самом деле не пускала в свою душу.

— Похоже, что я понятия не имела, кто вы такие на самом деле. Думала, что знаю вас лучше всех, но… — вырывается тихо. И я тут же прикусываю язык.