Книга Гром в моем сердце, страница 75 – Юлия Четвергова

— За что ты так со мной? — шепчу едва слышно, когда она не отвечает.

Мама не смотрит на меня, истязая взглядом несчастное тесто.

— Я всей душой ненавижу твоего отца, Ника. Он бросил меня! Сбежал, как только узнал, что я в положении. Он себя-то прокормить не мог своими каракулями, а тут еще один рот. — Она кривит губы в ироничной усмешке. — И вместо того, чтобы бросить эту свою дурацкую мечту стать художником, он бросил нас! Вместо того чтобы устроиться на нормальную работу, он просто сбежал от ответственности!

— Но я же не он! — кричу, со злостью стирая крупные слезы тыльной стороной ладони.

Мама поднимает на меня глаза. Такие же синие, как и мои. Вот только они давно погасли без искры и желания что-то менять в своей жизни. На их дне — старая обида, злость, ненависть и твердая вера в то, что жертва здесь только она одна. И что только ей одной приходится тяжело.

— Я долго убеждала себя в этом, Ника. Что ты — не Паша. Что ты просто похожа на него. Но чем старше ты становишься, тем больше напоминаешь его. Повадками. Взглядом. Манерой общения. Увлечениями, — с отвращением выплевывает мать. — Не могу уже… Не могу… — Она с силой сжимает веки. — Ты даже рыжая, как и он, — всхлипывает и начинает горестно плакать, хватаясь за спинку стула и зажимая свободной ладонью рот.

Паша.

Так вот как зовут моего отца…

Услышав наши крики, на кухню приходит Лола.

— Вы чего ругаетесь? Что случилось? — Таращится на нас недоуменно. — Мама! — вскрикивает сестра и бросается к матери, стремительно оседающей на пол.

— Ох, доченька… — причитает та, продолжая надрывно рыдать, пока Лола помогает ей усесться на стул.

Что-то внутри меня умирает в этот момент. Окончательно и бесповоротно.

Я смотрю на старшую сестру и мать, и испытываю лишь одно желание — бросить все и уйти. Сбежать как можно дальше.

Но меня, словно кирпичом по затылку, оглушает мысль:

Как отец.

Тогда я точно буду, как отец.

— Ника, что ты ей сказала?! Почему она плачет? Ей нельзя так сильно волноваться!

Лола набрасывается на меня, даже не став разбираться. Будто это я виновата во всем плохом, что происходит с матерью.

В этот момент последняя ниточка, связывающая меня с двумя самыми родными людьми на Земле, обрывается.

Стиснув зубы и спрятав очередную рану в темном уголке своей души, я разворачиваюсь и выбегаю из дома. Но внутри меня разгорается решимость. Жаркая, пылающая ярче, чем обида и злость, которые в итоге сожрали мою мать.

Я не буду такой же, как она. Не стану жить прошлым и вариться в нем, отравляя настоящее.

Но и как отец не стану. Не сбегу от трудностей. Докажу, что мои порисульки — это не пустая трата времени. Скоплю денег и уеду отсюда навсегда.

У меня свой путь.

Может быть, тогда и сестра, и мама поймут, что были неправы. Что ошибались. Но, скорей всего, мне уже будет все равно. К тому моменту я буду жить собственной жизнью.

Лола нагоняет меня на повороте, ведущем к лесной кромке.

— Куда ты собралась?

— Не твое дело.

Я останавливаюсь. С грустью смотрю в сторону опушки, до которой так и не успела добраться.

— Сейчас же вернись и извинись перед мамой за то, что довела ее до слез, — требует сестра.

— Мне не за что извиняться, вы сами виноваты в том, что происходит.

Хохот близняшки разносится по округе. Беспокойные птицы, сидящие на ветках деревьев, пугаются ее смеха и трусливо разлетаются в стороны, громко хлопая крыльями. Я провожаю их взглядом, мечтая тоже иметь крылья и возможность вот так вот легко в любой момент упорхнуть от всего, что тебя пугает.