Книга Всего лишь любовь, страница 157 – Мари Соль

— Моисеева что ли? — вздыхает Зарецкий.

Я в ответ усмехаюсь:

— Она.

Слышу, как он шелестит перекусом.

— Чего не сделаешь для лучшего друга, — говорит, дожевав.

Я благодарен. За всё! И ему. И вселенной. Что спасла Моисееву Свету от глупых попыток свести счёты с жизнью. Что спасла нашу с Витой семью! Охота сказать, глядя в небо: «Спасибо». И я это делаю. Вскинув глаза, замерев посредине бурлящей людской суеты.

По прозрачной лазури небес скользит облачко. Формой оно как зефир. И такое же белое! Или на фоне небес оно кажется белым? На фоне небес, цвета Светиных глаз.

«Пускай у неё всё получится», — думаю я и сажусь в свой нагретый под солнышком Опель.

В этот день собираюсь. Хорошо, не успела сюда привезти слишком много вещей. Думаю, эта квартиру не буду сдавать. Иногда приходить сюда очень полезно! Будем с Шумиловым устраивать «разгрузочные дни». Разгружать свои мысли, отдыхать друг от друга. Пускай помнит, как это — жить одному. А я буду помнить, как спать на пустой и холодной кровати.

В дверь звонят. Это Майя. Я заманила её, попросив мне помочь.

— В чём помочь? — уточнила дочурка.

— Собрать вещи, — сказала я в телефон.

— Вы чего, уезжать собираетесь с папой? — спросила она. Сама не поехала на море. Её Немов работает. А без него Майке тоскливо.

Я вздохнула:

— Майюшь, я потом объясню. Приходи просто, ладно?

— Ну ладно, — сказала она.

И… пришла.

Открываю входную. Вижу дочь с рюкзачком, рыжим хвостиком. Как обычно, на ней вместо платья кроссовки и джинсы. Правда, футболка на этот раз голубая.

— Мам, а чего ты тут делаешь? — хмыкает Майка, войдя.

— Проходи, разувайся, — бросаю.

Вернувшись к комоду, достаю из него стопку чистых трусов.

— И чего это? — Майка становится возле стены, сунув руки в карманы своих безразмерных штанов. Под которыми прячутся очень красивые ножки…

— Это моя одежда, — отвечаю ей вкрадчиво.

— А чего она делает здесь? — недоумённо хмурится дочь, — Вы что, затеяли дома ремонт?

— Холодно, — отвечаю, сложив в чемоданчик футболку.

Майка вздыхает:

— Решили квартиру сменить?

— Заморозила! — мелко трясусь, демонстрируя как.

— Ну, мам! Хватит этих загадок! Сдаюсь, говори, — подойдя и с разбегу упав на кровать, она накрывает собой ряд моих ровно сложенных, чистых футболок.

— Ну, кулёма! Вставай! Ты же сейчас всё помнёшь! — вынимаю из-под неё свои вещи. Найдя среди них интересную, ту, что уже не по возрасту мне, говорю, — Смотри, Май? А, ну-ка, примерь?

Майка берёт в руки, смотрит внимательно. Спереди надпись «Summertime». И окантовка волнистая, как сейчас модно.

— Футболочка в стиле Ланы Дель Рей? — вдохновляется дочь. Через голову сняв с себя ту, что на ней, надевает предложенный мною вариант. И, спрыгнув с матраса, стоит возле зеркала, — Как?

— Мне кажется, очень! — поднимаю я вверх большой палец.

Майка лыбится. Первый шаг сделан. Сначала умасли, потом говори…

— Майюшь, может чаю? — я делаю вид, что устала.

Дочурка кивает. Оставшись в нарядной футболочке, трусит на кухню. Там мы ставим чай, согласованно выбрав зелёный. Наливаем по кружкам. Сидим и грызём мармелад.

— Я хотела с тобой обсудить кое-что, — говорю, смочив горло.

Майка, подняв глаза к небу, ровно также, как делаю я, когда чем-то расстроена, восклицает:

— Мамуль! Ну, не надо! Так хорошо ведь сидели? Давай мы не будем о Боре сегодня? Я знаю, что ты не одобрила. Знаю, тебе он не нравится. Но это мой выбор…