Книга Всего лишь любовь, страница 159 – Мари Соль

Вместо этого Майка подходит вплотную. Садится на корточки.

— Мам? Ну, ты что? Перестань, — произносит. Сама обнимает меня за колени и гладит и шепчет, — Не плачь, мам! Не плачь.

Минуло десять минут.

— Не сиди на полу, — глажу рыжие Майкины волосы, — Попку застудишь.

— И писю, — вздыхает дочура.

— И писю, — смеюсь.

— Выходит, что я не Шумилова, а Богачёва? — интересуется Майка.

— Выходит, что так, — говорю.

— Надо же! — встав, произносит она, — У кого-то ни одного отца нет. А у меня сразу два.

Она говорит о Марине Крапивкиной. Папа которой ушёл молодым.

— А у тебя сразу два, — повторяю, как мантру, — Один так боится тебя потерять! А второй так безумно хотел познакомиться.

— Познакомиться, надо же, — хмыкает Майка, — А раньше он этого не хотел? Когда тебя бросал беременную?

— Понимаешь, там сложно всё было. У него умер сын. Был ровесником нашего Тошки. Я представить себе не могу, каково, — покачав головой, заключаю, — Он уехал тогда. И, наверное, правильно сделал! Он же не знал, что я жду ребёнка? Хотя… я могла сообщить.

— А папа тебя очень любит, — улыбается Майя, — А ты его любишь?

— Безумно, — я закрываю глаза, — Безумно люблю. Просто тогда я была молодой, бестолковой.

— Такой же, как я? — усмехается Майка.

— Ты умнее! Я верю, — ловлю её пальцы, — Мечтала о том, что не сбудется. Вот, домечталась.

— Значит, папа всё знал? — удивляется дочка.

— Конечно! Твой папа, он… твой. Это он разрешил мне тебе рассказать. Говорит, ты должна знать всю правду.

Майка долго решает, какой мармелад предпочесть. Выбирает зелёный, мохитовый:

— Знаешь, а мне даже легче стало от этого.

— От чего? — говорю, кожу щиплет от слёз.

Майя жуёт:

— От того, что ты мне рассказала. Я всегда удивлялась, какая ты честная, правильная. Как у тебя всё по полочкам в жизни! А я? Я считала себя недостойной дочерью.

— Ты что? Ты с ума сошла, солнышко? — тянусь к ней, чтобы убрать со лба прядь.

— Нет, правда! — качает она головой, — Я считала, что я какая-то неудачная что ли? Ну, и всё время комплексовала. Что мне далеко до тебя. А теперь…

— А теперь понимаешь, что мама твоя экземплярчик с душком, — говорю, усмехаясь.

— Ой, прям! Я такого наслушалась в нашей общаге! — вздыхает дочура, — Как детей оставляют в роддоме, рожают за деньги, от разных отцов.

— Ну, — я стараюсь быть мудрой, — Ситуации разные бывают в жизни. Я, ты знаешь, давно никого не сужу…

— Да что ты? — язвительно фыркает Майка. Имея ввиду свой, с профессором Немовым, тайный роман.

— Майюшь, — говорю ей, — Я не сужу! Я волнуюсь. А это разные вещи.

— Да всё хорошо будет, мам, — отмахнувшись, она берёт мармеладку из вазочки. На этот раз выбирает лимонный, — Так он, говоришь, здесь? Ну, этот мой, био-папа?

«Био-папа», — смеюсь про себя. Удивляясь тому, как легко, невесомо воспринят был Майкой мой тягостный груз.

— Да, он приехал. Теперь живёт здесь.

Майка хватает смартфон, тычет пальцем в экран. Через пару минут выдаёт мне картинку. На ней Богачёв, в кабинете. С каким-то мужчиной. Таким же серьёзным, как он.

— Это он? С бородой, — говорит.

Я киваю:

— Да, он.

— И ты хочешь сказать, — смотрит Майка внимательно, приблизив экранчик вплотную к лицу, — Что мы с ним похожи?

— Ну, — усмехаюсь, — Сейчас судить трудно! Он раньше выглядел немного иначе. Бороды не носил, был моложе значительно. В общем, и я постарела.