Книга Всего лишь измена, страница 38 – Мари Соль

— Прекрати! Ну, лисёнок, ну что это? — он принимался меня утешать. Отчего становилось лишь хуже.

— Не бросай меня, слышишь? Ведь я же умру без тебя, — умоляла сквозь боль.

— Ну, с чего ты взяла? Я не брошу, не брошу, — утыкался мне в волосы, нюхал, вдыхал и сжимал в своих крепких руках, уверяя в обратном.

Когда завершился ремонт и квартиру обставили, я привезла туда кое-что из вещей. Я украшала его, это место. Здесь всего было по двое! Две чашки, два блюдца, две чайные ложечки. Две щётки и два полотенца на двух витиеватых крючках. Мы ночевали, как прежде, два раза в неделю. Два раза в неделю Никита бежал от жены.

— А она думает, где ты сегодня? — пытала его.

— Она знает, что я у тебя, — сказал он однажды.

Я так и осела на кухонный стул:

— У меня?

Он осёкся:

— Я имею ввиду… Ада знает, что я с кем-то сплю. Но у нас с ней не принято обсуждать эту тему.

Я попыталась представить себе их семейную жизнь. Где не принято многое. И зачем же так жить? Ради денег? И ради детей…

— Ну, коли уж ты с ней не спишь, то ведь должен же с кем-то, — я не смогла скрыть обиды.

Никита вздохнул, усадил на колени:

— Знала бы ты, как я устал притворяться, — сказал он, уткнувшись лицом в мою грудь, чуть прикрытую тканью халата, — Уходить, приходить. Но я не могу по-другому.

— Прости, — торопливо заверила я, — Я не должна была. Милый, прости!

Наши губы сомкнулись. И боль отступила. Мир всегда отступал, когда мы касались друг друга. Точнее, наш мир обволакивал нас, а другой — отступал. Вместе с проблемами, ссорами, и всем тем, что невозможно исправить.

«Когда-нибудь он будет мой», — утешала себя. Но сердце отчаянно билось, когда понимала, что это коварное «скоро» — всего лишь несбыточный плен. Ну, и пусть! Мне хватало любви. Она лишь питала меня в тот период. Даровала мне силы жить дальше. И я жила…

Касаюсь обоев. Они уже выцвели. Кое-где отошли. Надо бы сделать ремонт! Вот только зачем? Эту квартиру я сразу хотела продать. В тот же год, когда мы с Никитой расстались. Только сил не хватило. Потом закрутилось всё сразу… Беременность, Майя, наш с Костиком брак. И я стала сдавать её. Ну, а чего? Деньги здесь платят немалые. Да и абы какие жильцы не способны позволить себе раскошелиться. Так что люди здесь жили достойные.

Помню, сперва поселился поэт. Он заплатил сразу вперёд, за три года. Сумма была нереальная! Я предложила Шумилову джип. Типа премиум-класса. Но он покрутил у виска.

— Я не стану себе ничего покупать на деньги с этой квартиры, — сказал он, зная её подноготную.

— Так давай продадим? — я пожала плечами.

— Подари её Майке, когда она вырастет, — предложил мой расчётливый муж.

«А ведь и правда», — подумала я. Ведь эта квартира совсем не моя. Она — Майкина! Это подарок отца, который даже не знает об этом. Это прощальный подарок его нам обеим. Так пусть постоит, подождёт своего молодого жильца.

Капитал я вложила в наш бизнес. А потом, накопив, прикупила себе «городского жука». Мой двухдверный Фольксваген и правда походит на насекомое. Бензина ест мало, вмещает в себя всё, что нужно для современной бизнесвумен, навроде меня.

Помню, Костик бухтел:

— Очередной подарок от бывшего?

— Почему? — оскорбилась такому намёку.

— Потому, — хмыкнул он, — Что квартира его гарантирует вечный пассивный доход.