Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 47 – Мари Соль

Я, с её позволения, сел. И она громко крикнула:

— Эй ты, богатырь? Чё стоишь? Приседай и чаёвничай с нами.

Она была очень открытой и дерзкой. Твоя мать. Смущала в два счёта. Но также рождала внутри ощущение собственной силы. Так, стоило ей намекнуть о наличии бицепсов у Женька, как тот «загорелся» и стал вдохновенно показывать пресс. Я даже хотел удалиться, оставить их вместе. Но испугался! Вдруг твоя мама его соблазнит? Этот дурак поведётся на острый позыв, ему лишь бы с кем…

Тут скрипнули чьи-то шаги. Мы оставили двери незапертыми. Ты ковырнула ключом, поняла, что открыто. И осторожно вошла. Кухня была сразу же за поворотом. И мы притаились втроём. Твоя мама велела молчать! И, когда ты продвинулась глубже, мы воскликнули вместе:

— Сюрприз!

От изумления ты уронила ключи. Я подскочил и поднял их.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — сказала Елена Георгиевна.

Мы так и стояли напротив друг друга. Она, проходя между нами, подмигнула мне так, чтобы ты не увидела. А затем, обернувшись, позвала:

— Женёк! Ты не хочешь меня проводить?

Тот прекратил улыбаться. Поднялся, залпом влил в себя чай:

— Ты эт… Нюр! Привет, короче. Вот.

Дар речи вернулся к тебе, но не сразу. До спальни я вёл тебя молча, за ручку. Увидев шары, ты спросила:

— Твои?

И тут я тебе рассказал про свои злоключения. Про то, как пытался тебя удивить. Получилось!

— А у меня для тебя тоже подарок, — сказала игриво и встала с кровати. Пихнула ногой жёлтый шар, — Я хотела его приберечь до вечера. Но боюсь, не смогу удержаться.

Руки твои опустились на молнию джинсов. Ширинка моя поддалась, открывая зелёные бо́ксеры. Я наблюдал, затаившись, как ты оседаешь на по́л. И, встав на колени, глядишь на меня снизу вверх.

— Я делаю это впервые, так что, если не нравится, ты говори, — провела «инструктаж».

Какой там не нравится! Я чуть не умер от кайфа. И лопнул один из шаров. Из него выпал жёлтый листочек.

— Прочитай, — простонал, надевая штаны.

— Моя сладкоежка, — озвучила ты. И убрала с пылающих губ каплю спермы.

Спустя пару недель он появился у нас в ресторане. Этот Марат Даниярович. Я звонила ему пару раз, желая поблагодарить. Ведь было понятно, что он поспособствовал этому. Или его финансист. Какая в том разница? Главное, долг сократился, и мы были в силах его оплатить.

Признаться, я опасалась «расплаты». И с замиранием сердца ждала, когда он позвонит. Предложит поужинать. Ну, а потом… Как это бывает в подобных историях?

Но Марат Даниярович щедро молчал. И на моё сообщение ничего не ответил. Оно было коротеньким, хотя ни один час ушёл на его сочинение:

«Здравствуйте! Спасибо большое за помощь. Анна».

Я думала, он испарился. Уехал. Или, может быть, умер? Кто знает. Ведь он — бизнесмен, в зоне риска. Но, увидев его за пустующим столиком, я удивилась. Не сказать, чтобы я была рада. Скорее, напугана! Будто страхи воскресли и мир помутнел. Но актёрский талант пригодился. Мне хватило и пары секунд, чтобы взять себя в руки, напялить улыбку и вежливо бросить:

— Приветствую вас.

Он был в рубашке, без галстука. Пару пуговок сверху расстёгнуты. Даже поросль лезет наружу. На запястье всё те же часы. А волосы, иссиня-чёрные, словно прилизаны. Щетина слегка отросла, будто он не побрился с утра. Но контур её обозначен был чётко. И весь его облик, снаружи небрежный, при близком контакте являл собой строго отточенный стиль. Будто каждая мелочь была им продумана.