Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 50 – Мари Соль

Обычно мы выбирали комедии, молодёжную муть, боевик, или любовную классику, если девчонки «рулили». Ну, а в тот день ты решила внести что-то новое в наши вечерние будни. Ребята восприняли единогласно. Озвучили твёрдое «нет».

— Да, ну, нафиг! Давай лучше про Джеки Чана, — ответил Женёк. Он увлекался восточными единоборствами.

— Да вы задолбали своим Джеки Чаном! Я Тома Круза хочу! — закатила глаза Вероника.

— Хотеть не вредно, — хмыкнул Санёк.

Женька нахохлился:

— Я тоже хочу Сальму Хайек, и чё?

— Губу закатай, — снисходительно бросила Ника.

Мы брали кассеты в прокате. А в институте у Ники был дармовой интернет. Она добывала нам фильмы с пираток. А это кино ты добыла сама! Обыскала все кинопрокаты. В итоге спросила в учебке, на курсах. Оказалось, там столько подобных «шедевров»… И ты собиралась увидеть их все!

Фильм был странный. О девочке, которая растила бабочку в своём животе. Пока та не вылетела через рот. Когда фильм закончился, несколько пар озадаченных глаз воззрились на нас.

Ника первой оценила сей труд:

— Ну, такое, — сказала она.

— Ну, ничё так, — добавил Женёк. И всё-таки, они были чем-то похожи…

Лёлька плакала.

А я прошептал:

— Мне понравилось.

Спустя пару минут парни начали обсуждать, как бабочка попала к ней в рот. А я не участвовал! Мы целовались на кухне. И мне было так хорошо. Мне казалось, что наши сердца звучат на одной грустной ноте. Я обхватил твой затылок, прижал к холодильнику. В лопатку вонзился магнитик. Крабик, который повесила Ника. Помню, ты клеила после, одну из клешней…

Как-то раз мы гуляли. Погода уже устаканилась. Июнь был в разгаре. Жара…

— Хочу на пробы сходить, — поделилась внезапно.

Я взглянул на тебя:

— Киношные?

Волосы я отрастил и смотрелся брутально. Ты так любила поигрывать ими, когда обнимала меня.

— Неа, в театре, — ответила ты.

— Сходи, — бросил я поощрительно.

А ты расцепила ладони. Нахмурилась.

— Ань, ты чего?

— Ты не веришь в меня! — сказала с обидой.

— Верю, конечно, — я попытался обнять, но ты отступила.

— Я тоже думаю, всё это не для меня, — добавила тихо.

Я вздохнул:

— Я же говорю, иди.

— Спасибо, — сухо бросила ты.

Какое-то время молчали. Я первым не выдержал:

— А что за спектакль?

— Дитя порока, — ответила ты.

Я подумал: «Конечно».

— Он про любовь, — поспешила добавить.

— Ну да, от любви рождаются дети, — отозвался с усмешкой.

— Хочешь, не пойду? — спросила в лицо.

Я напрягся:

— Не хочу.

— Не хочешь, чтобы ходила?

— Не хочу, чтобы не ходила, — ответил. А ты посчитала количество «не».

— Значит, идти?

— Ну, конечно, иди, — сказал убедительно.

После я думал частенько. Пошла бы ты, если бы я отказал? Если бы я разобиделся, поставил тебе ультиматум. Пусть это глупо звучит! Но именно с этого места история нашей любви превращается в драму.

Ты всегда говорила, что хочешь играть, быть актрисой. Мы часто мечтали о том, как я буду ходить на твои постановки. Как афиши с твоей фотографией будут висеть в главном театре страны. А имя «Ловыгина Анна» будет известно уже за пределами.

— Не представляю, как я это выдержу, — замечтавшись, я вновь ревновал. К этим толпам поклонников, которые существовали пока что лишь у меня в голове.

— Не волнуйся, я скажу в интервью, что своим успехом обязана мужу, — ответила ты.