Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 64 – Мари Соль

— Волецкевич, — поправила я.

Вероника кивнула. Она пила крепкое, и потому была в зюзю.

— Войцеховский мне больше нравится, — вздохнула томно.

Ты резко поднялся и вышел. Я посидела, глядя, как ты удаляешься. Туалет был в другой стороне. И мне ничего не оставалось, как отправиться следом…

Я нашла тебя курящим за деревом. Хотя мы вместе решили бросить курить! Ты потушил сигарету.

— Поделишься? — спросила я, указав взглядом на пачку. Но это слово касалось другого.

Ты спрятал свои сигареты, не дав ни одной.

— Чё я там, как придурок сижу? — спросил, сунув руки в карманы.

Я сцепила свои на груди:

— А ты сиди, как умный.

Ты усмехнулся:

— Как ты?

Я пыталась понять, в чём меня обвиняют. Ты смотрел, как чужой человек!

— У тебя других тем нет, кроме этих рассказов? Только и слышно, бл*дь, Тоха, Антоха!

— А ты не слушай! — предложила я.

Ты запрокинул лицо, шумно выдохнул воздух:

— Думаешь, мне легко видеть, как вы с ним сосётесь на сцене?

— Что? — удивлённо откликнулась я, — Так ты не смотри!

— Не могу! — ты почти прокричал.

Мы замкнулись. Каждый в своём.

— Ты ведёшь себя глупо, — озвучила я, наконец.

Но ты не остыл:

— Это ты зазвездилась!

И тут меня накрыло язвительным гневом.

— С чего бы? — хмыкнула я.

— Вот и я не пойму, с чего, — с пренебрежением выдохнул ты.

Я поражённо застыла. Услышать такое в свой адрес — был удар ниже пояса. Это у мужчин. А у женщины — в грудь. Ты ударил меня в тот момент! Не коснувшись, ударил…

— Знаешь, что? А я поняла, — я взяла себя в руки, — Ты просто завидуешь мне! Ты не можешь смириться. Мой успех раздражает тебя! Вот если бы я была лузером, было бы проще…

— Успех, бл*дь, — услышала я. И прикусила губу от досады.

— Да, успех, представляешь? — съязвила.

Ты посмотрел на меня:

— Как ты кастинг прошла этот грёбаный?

Я сглотнула:

— Ты на что намекаешь?

— А с чего бы он выбрал тебя? — процедил ты сквозь зубы.

Чем просто лишил меня дара речи. Я впервые услышала это. Такой откровенный наезд!

Я упёрла ладони в бока:

— Да потому, что я очень талантлива! Такой ответ тебе трудно признать?

Ты поддержал:

— И талантлива тоже.

— К чему ты клонишь? — я почти прошипела. Я хотела тебя укусить! Уязвить. Достучаться.

— К тому, что я знаю не всё, — сказал ты загадочным тоном.

— А чего ты не знаешь? — ответила я.

И ты перешёл в «наступление»:

— А ничего я не знаю! О твоём этом театре. Об этом сраном твоём режиссёре!

Я защищалась. Я делала всё, что могла! Нащупала слабое место…

— Может быть, если бы ты меньше копался в машинках, и больше интересовался искусством…

— Я мужик, а не пид*р! — выдохнул ты.

Я покривилась. Но и тут не осталась в долгу:

— Тоха тоже мужик! — сказала с улыбочкой.

Ты запыхтел, словно бык:

— Так значит, проверила всё-таки?

Голос твой обжигал.

— Замолчи! — предупредила я «выстрелом в воздух».

— А с этой… Спирохетой ты тоже спала? — обозвал ты Сперанского. Коверкать фамилии было у вас с Вероникой одно на двоих.

Я не могла говорить. Я смотрела убийственным взглядом. Призывая тебя замолчать…

— Тогда популярность тебе обеспечена, — рассмеялся ты собственной шутке. Довольно плоской, бессмысленной и бесполезной.

— Ты просто жалок, — ответила фразой, вложив в неё столько презрения, на сколько могла «раскошелиться» в тот злополучный момент.