Книга Маленькая женщина Большого, страница 96 – Мария Зайцева

За это я его пощажу. Будет жить.

А вот дышать в ее сторону не будет.

Про Крысу можно уже не думать, там я все решу по-другому. Жестче. Потому что машина — его заказ.

Это тоже пробил Серый Жнец. Быстро, кстати.

Серый, все же, охеренный спец. Ну, или братишки Жнецы цапнули себе крутейшего спеца, который на все руки не от скуки. Потому что раньше они настолько шустро не работали, а тут…

Хорошие парни. Хоть и отмороженные наглухо. Иногда смотрю на них, и прямо даже не по себе слегка. Чуйка орет, что нет у них никаких тормозов в башке. У всех есть, у меня даже имеются. И у Бешеного Лиса, кстати, тоже.

А у этих — нихуяшеньки.

Потому и ждать от них можно всего, чего угодно. И держаться с ними надо исключительно настороже.

Больные потому что на всю голову. Что старший, что младший.

Но в работе это им не мешает, помогает даже.

Отправляю ответное сообщение, что все понял. Пересылаю особо интересные файлы Бешеному. Там по его специфике есть, пусть насладится тоже.

Короче говоря, занимаюсь привычными делами.

Отвлекаюсь.

И все равно не отпускает.

А потом из ванной выходит Воробушек.

Проворачивает тот фокус с упавшим на пол халатом.

И меня отпускает.

Наконец-то.

— Мне… очень… хочется… тебя… наказать.

Мой Зевс выдыхает каждое слово с тихим пугающим рычанием, и одновременно двигается, жестко зафиксировав меня прямо у огромного панорамного окна. Вид на Питер с высоты тридцать четвертого этажа пугающий.

Мне страшно, что стекло не выдержит, потому что мой мужчина — огромный, сильный и необузданный. Он вообще не думает о том, что нас от улицы отделяет лишь пара сантиметров стекла, что можно было бы и в кровати этот секс-марафон устроить, что нас увидят в конце концов!

Хотя, последнее — вряд ли.

Мы — словно на вершине неба.

Мой бог грома и молний трахает меня прямо у себя в вотчине. На Олимпе.

И мне невероятно горячо, жестко, страшно… и о-о-о… Еще-еще-еще…

Грубый несдержанный укус в шею.

Раньше он был нежнее…

Наказывает? Ох, как хорошо…

— Я… испугался! — длинное скользящее движение, жесткий удар, перехват под грудью, пальцем сдавливает сосок, и я выгибаюсь.

— Сильно! — еще один удар, боже, он меня сейчас до самого сердца пронзит, точно!

Большой такой, я едва выдерживаю!

— Очень сильно!

Чуть назад — и снова вперед. А-а-а-а!

Так остро!

— Не делай так! Больше! Не будешь?

Открываю рот, чтоб хоть что-то сказать, но из горла лишь невнятный сип вырывается. Скольжу пальцами по стеклу, беспомощно пытаясь найти хоть какую-то опору, потому что в воздухе практически вишу же!

На Зевсе! Он меня держит и вколачивает в это стекло, безумный Громовержец! Злится очень.

А я плыву в этом мареве эмоций, прямо противоположных, жгучих и пряных. Но правильных. Очень правильных.

— Ответь!

Да как я тебе отвечу? Я вздохнуть не могу! И выдохнуть ничего, кроме жалобного стона, не получается!

— Отвечай!

Отстраняется внезапно, оставляя меня без своей поддержки, но упасть не дает, опытно, быстро выстраивает в нужную ему позу… И шлепает по заднице! Небрежно, не жалея!

Больно! Горячо!

На каждый шлепок вскрикиваю, бессмысленно глядя перед собой в окно. Питер, культурная столица… Меня мало того, что у окна панорамного трахают безжалостно совершенно, так еще и лупят по заднице!

Наказывают!