Книга Без права на чувства, страница 51 – Ольга Сахалинская

Ее слова согревают изнутри, прогоняя последние остатки неуверенности после стычки с компашкой.

Мы добредаем до аудитории, болтая о пустяках, и я чувствую себя свободно и легко.

Лекция по промышленной экологии поглощает все внимание. Конспектирую, вникаю в схемы очистных сооружений. Преподаватель монотонно бубнит у доски, кто-то на галерке оживленно перешептывается, получая замечание. Я полностью погружена в процесс, как вдруг…

Стук открывающейся двери пронзает монотонность, как выстрел. Все невольно вздрагивают и устремляют свой взор на выход. В проеме стоит Мирон. Громко сглатываю, чувствуя, как кровь мгновенно приливает к щекам, а все тело покрывается мурашками. Он небрежно обводит взглядом зал, находит меня и… подмигивает. Нагло и беззастенчиво.

— Градов, что вам? — преподаватель хмурится, сдвигая очки на переносицу.

— Арину Исаеву в деканат вызывают. Срочно, — знакомый голос звучит на удивление официально и убедительно.

У меня пульс зашкаливает. Что он вытворяет? Мамочки святые! Я готова провалиться сквозь землю. Преподаватель скептически смотрит на студента, потом в журнал, потом на меня.

— Исаева, вы где там?

— Я… я здесь! — поднимаю дрожащую руку.

— На выход, раз такое дело. Не задерживайтесь.

Его тон ясно дает понять, что он не очень-то верит в эту внезапную выходку, но связываться с Градовым не хочет. Я судорожно сгребаю конспекты и ручки в рюкзак, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, и почти бегом спускаюсь по проходу. Бросаю «до свидания» в сторону преподавателя и выскальзываю в холл.

Не успеваю я сделать и двух шагов, как меня сгребают в охапку и буквально волоком тащат за угол, в глухую нишу между шкафами с огнетушителями.

— Мир! Что ты… Ммм!

Его губы набрасываются на мои жадно, властно, заглушая любой протест. Руки плотно обвивают мою талию, прижимая к себе так, что я чувствую каждый мускул его тела.

— Я соскучился, — хрипит он, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух. Его глаза темные, почти черные от желания.

— Ты больной! — пытаюсь вырваться, но тело предательски слабеет под его напором. — Какой на хрен деканат?

Он ухмыляется, как кот, съевший сметану. Скользит руками под мою футболку, выбившуюся из-за пояса, ладонь жжет кожу живота. Пробирается выше, к груди, и накрывает её целиком, сжимая в кружевной чашечке лифчика. Большой палец грубо и точно прокатывается по соску, уже затвердевшему от его прикосновений, запуская волну огненной пульсации прямиком в промежность. Я стону прямо ему в рот, теряя остатки воли.

— Да пусти ты, извращуга! — пытаюсь шутить, слабо ударяя по его руке, но сама прижимаюсь к нему сильнее.

— Не могу. Если бы ты только знала, как я тебя хочу, — бормочет он, снова целуя меня, и его язык повторяет навязчивый, чувственный ритм.

Он отстраняется на мгновение, его глаза мечутся, дикие, полные животной страсти. Поправляет стояк в паху, и мне становится смешно и льстит одновременно. Как он быстро заводится! Всего одно прикосновение…

— Сумасшедший, — качаю головой, поправляя сбившийся бюстгальтер.

Он снова помогает мне, его пальцы ненадолго задерживаются на моей коже, вызывая новую дрожь. Потом он просто берет меня за руку, крепко, почти по-хозяйски.

— Поехали.

И мы идем к выходу, к его сверкающему «Порше», оставляя за спиной скучные лекции, шепотки и удивленные взгляды. Моя рука в его руке кажется такой маленькой и такой защищенной. А в груди поет что-то ликующее и безумное.