Книга Шпильками по самомнению, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

Он не сказал ни слова. Не спросил «Что с тобой?». Он развернулся и исчез так же тихо, как и появился.

Алиса сглотнула комок разочарования, которого сама не ожидала. Чего она ждала? Сочувствия? Смешно. Она закрыла глаза, пытаясь загнать боль обратно.

Через десять минут дверь снова открылась. Он вошёл, держа в руках маленький серебряный поднос. На нём стояла тонкая фарфоровая чашка с паром, тарелочка с парой галет и маленькая картонная упаковка таблеток, которые она узнала — её обычное, сильнодействующее средство от мигрени, рецептурное.

Он поставил поднос на прикроватную тумбу, всё так же молча. Потом налил из графинчика на тумбе стакан воды и поставил рядом с таблетками. Его движения были точными, экономичными, без единого лишнего звука.

— Как ты… — начала она хриплым голосом.

— Твоя аптечка в ванной, — коротко сказал он. — Посмотрел, что там кончается. Чай — ромашковый, с мёдом. Говорят, помогает.

Он не присел на край кровати, не попытался прикоснуться к её лбу. Он просто выполнил набор действий, как техник, устраняющий неполадку в сложном механизме. И в этой безличной эффективности было что-то такое, что пронзило её больную голову острее любой фальшивой нежности.

— Зачем? — прошептала она.

— Ты не можешь работать в таком состоянии. А я заинтересован в том, чтобы ты работала. Это логично, — ответил он, но его голос звучал чуть приглушённо. Он смотрел не на неё, а на чашку с чаем.

Это была не забота. Это было обслуживание актива. Так она должна была это воспринимать. Так она пыталась. Но почему тогда этот простой, молчаливый жест — чашка чая, поставленная в полуметре от неё, — вызвал в горле тугой, предательский комок? Может, от боли. Наверное, от боли.

Он постоял ещё секунду, как бы убеждаясь, что больше ничего не требуется, и вышел.

Алиса с трудом приподнялась, проглотила таблетку, запила водой. Потом сделала маленький глоток чая. Он был идеальной температуры, не обжигал. Вкус ромашки и мёда, детский и успокаивающий, показался ей в этой бетонной пустыне чем-то невероятно щемящим. Она допила чашку, съела галету и снова улеглась, накрывшись с головой одеялом, пытаясь не думать ни о чём, особенно о том, что он запомнил, какой у неё чай.

Боль отступила через пару часов. И вместе с ней вернулась ярость. Но теперь она была другой — запутанной, смешанной со смущением. Она ненавидела его за то, что он видел её слабой. И ненавидела себя за ту долю секунды, когда его появление с подносом не вызвало отторжения, а стало… облегчением.

Она вышла из комнаты ближе к вечеру, ожидая увидеть его за работой или получить очередную колкость. Но его не было. На кухонном острове лежала большая, чёрная картонная коробка с логотипом известной компьютерной компании. Рядом — стикер с его размашистым почерком: «Для работы».

Она открыла коробку. Внутри лежал новейший, максимально мощный ноутбук для профессиональных задач — мечта любого архитектора или дизайнера. Топовая видеокарта, огромный объём памяти, безупречный цветопередача экрана. Стоимость такого устройства равнялась её трём месячным зарплатам. Это был не подарок. Это был инструмент. Самый лучший из возможных.

И это взорвало её.

Когда он вернулся поздно вечером, она ждала его, стоя у острова с ноутбуком в руках. Её лицо было бледным, но уже не от боли, а от гнева.