Книга Лишняя в его семье, страница 12 – Диана Рымарь

Но слезы снова катятся из глаз крупными каплями. Не могу ни придумать ничего вразумительного, ни объяснить толком ситуацию. Все сложности этого кошмарного дня прибивают меня к плинтусу, а неожиданная встреча с шефом добивает окончательно.

Алмаз Акопович стоит и смотрит на меня с видом человека, который столкнулся с совершенно непонятным явлением.

— Так, все, я понял, — говорит он наконец, словно принял какое-то важное решение. — Идите в дамскую комнату, умойтесь холодной водой, приведите себя в порядок. А потом я вызову вам такси, и поедете домой, к семье. Задача ясна?

И тут меня прорывает.

— Нет у меня больше дома! — стону истерически. — И семьи больше нет! Свекровь сказала — или иди на аборт, или вон иди… А муж — муж ее поддержал! Вот я и пошла! Можно я тут останусь сегодня? Хоть как-то до утра по кусочкам себя соберу, а там уж…

Слова вылетают сами собой, без всякого контроля. Я понимаю, что выдаю боссу такие подробности личной жизни, которые он точно знать не хотел, но я сейчас неостановима.

— Та-а-ак… — протяжно тянет босс и тяжело вздыхает, словно на его плечи только что свалилась еще одна деловая проблема, требующая немедленного решения.

Он оглядывается по сторонам, берет стул от соседнего рабочего места. Придвигает поближе и медленно садится, не сводя с меня внимательного взгляда.

Снова шумно и тяжело вздыхает — такой мужской, основательный вздох — и спрашивает уже более мягким тоном:

— А подруге почему не позвонишь? Наверняка есть подруга.

В расстроенных чувствах я даже не замечаю, что он вдруг перешел на «ты» — слишком поглощена собственными переживаниями.

— Она сначала трубку не брала, а потом телефон се-е-ел… — отвечаю я жалобно. — Зарядку дома забыла, в сумке, которую не взяла…

Боже, что за чушь я несу? По-моему, разучилась внятно изъясняться.

— Так… — снова произносит он с важным видом, словно это магическое слово помогает ему держать под контролем любую ситуацию.

Я смотрю на него сквозь слезы.

— Мне правда некуда идти, на карте денег почти нет… — продолжаю тихо, утирая нос тыльной стороной ладони. — Можно я как-то тут переночую? Я никому не скажу, никого не побеспокою…

— Естественно, нет, — отвечает он, еще выше задрав подбородок. — Категорическое нет. Это офис, не нужно превращать его в ночлежку.

Сердце падает куда-то в пятки. Ну конечно, чего я ждала?

— Ладно… — Сглатываю ком в горле, который, кажется, стал размером с теннисный мячик.

Медленно поднимаюсь на негнущихся ногах, хватаюсь за ручку своего злосчастного чемодана.

Алмаз Акопович тоже поднимается — легко, одним плавным движением. Отставляет стул на место, оправляет пиджак. Но когда я пытаюсь потащить чемодан к выходу, он вдруг перехватывает ручку и уверенно забирает его у меня из рук, будто это его собственность.

— Вы что делаете? — Смотрю на него совершенно круглыми глазами.

— Поедем ко мне домой, — отвечает он спокойно и безапелляционно, словно сообщает о том, что завтра будет дождь.

— Как это — домой? — Я аж перестаю плакать от неожиданности. — Зачем?

— Антонина, — говорит он, снова переходя на деловой тон, словно объясняет условия важного контракта, — я не предлагаю вам переехать ко мне насовсем. Но у меня есть гостевая комната, где вы можете спокойно провести ночь. Выспитесь, придете в себя.