Книга Лишняя в его семье, страница 13 – Диана Рымарь

— Что вы, я не могу… — лепечу тихонько, мотая головой.

Потому что переночевать в доме босса — это же надо иметь какую-то невероятную смелость! Или наглость. А у меня ни того, ни другого.

— Конечно можете, — кивает он с видом человека, который не привык получать отказы. — Поужинаете нормально, успокоитесь, примете душ. А потом обстоятельно мне все объясните, потому что пока я ничего толком не понял.

Хорошо бы я сама еще что-то понимала в этой истории…

Тоня

Я думала, мы по дороге хоть немного поговорим, как-то разрядим обстановку, но нет.

Алмаз Акопович хмурился весь недолгий путь. Лишь время от времени бросал на меня быстрые взгляды, при этом я каждый раз чувствовала себя как школьница, которую застукали за списыванием.

И теперь, когда мы поднимаемся на лифте на его этаж — а это, между прочим, целый двадцать второй! — он так же продолжает окидывать меня абсолютно нечитаемыми взглядами.

Лифт беззвучно останавливается, двери бесшумно раздвигаются. Даже подъездная площадка тут выглядит, как холл пятизвездочного отеля — мраморный пол, приглушенное освещение.

Уже когда входим в его квартиру — точнее, он галантно пропускает меня вперед и заходит следом с моим потрепанным чемоданом в руке, я все-таки догадываюсь спросить дрожащим от волнения голосом:

— А ваша жена не будет против, что вы меня пригласили?

— Я вдовец, — коротко объявляет он, ставя чемодан у входа и снимая пиджак.

Ну точно! Слухи не врут!

Про Алмаза Акоповича в офисе говорят разное, и девчонки из бухгалтерии особенно любят смаковать подробности его личной жизни во время обеденных перерывов. Насколько мне известно, ему всего тридцать пять, но он уже успел похоронить то ли две жены, то ли три. По некоторым версиям даже четыре. Говорят, все умерли при загадочных обстоятельствах — то ли несчастные случаи, то ли болезни.

Кроме Бабайки, у него есть еще одно негласное прозвище: Синяя борода.

Глупость, конечно, слухи досужие. Сплетни ядовитых тетушек, которым больше заняться нечем.

И все же я неожиданно даже для самой себя громко икаю от страха. Нервы, наверное.

— Все в порядке? — спрашивает он участливым голосом.

Поворачивается и внимательно разглядывает мое, должно быть, перепуганное лицо.

— Да, да, конечно, — отвечаю чересчур поспешно. — Просто неловко, у вас такая квартира…

— Какая «такая»? — Он приподнимает бровь, и в его темных глазах мелькает что-то вроде любопытства.

А я даже не знаю, как описать это дорого-богато так, чтобы при этом не выглядеть нищенкой, которая такой красоты отродясь не видела, тем более не жила в таких условиях.

Тут есть на что посмотреть… Потолки высоченные, огромные панорамные окна от пола до потолка открывают вид на вечерний город — огоньки мерцают внизу, как россыпь драгоценных камней. Мебель явно дизайнерская. На полу ковры, которые, подозреваю, стоят больше, чем я зарабатываю за год.

В воздухе витает едва уловимый аромат парфюмерии, кожи и чего-то еще — может, полироли для мебели? Или это запах денег?

— Красивая квартира. — Это все, на что я сподобилась, чувствуя себя полной дурой.

— Проходи, располагайся. — Он снимает галстук одним ловким движением, и я невольно сглатываю. — Думаю, проще все-таки перейти на «ты», не против?

В его голосе звучит что-то почти интимное, отчего у меня горят щеки.