Книга Снова развод. Не его, не твоя, страница 14 – Нина Авсинова

И встречается с моим.

Мы смотрим друг на друга — он сверху, я снизу, с паркета, со сжатой в кулаке флешкой и, очевидно, с выражением лица человека, которому хочется немедленно провалиться сквозь землю.

В его глазах — что-то.

Не насмешка. Не удивление. Что-то быстрое, тёплое, промелькнувшее и тут же убранное за привычное спокойствие.

Он поворачивается к Матвею спиной.

— О, — говорит он небрежно, — кто-то телефон забыл.

Берёт мой телефон со стула и кладёт его прямо на край стола надо мной. Одним движением, не глядя больше вниз.

Я понимаю.

Он даёт мне выход из этой дурацкой ситуации. Делает вид, что никого нет, — чтобы мне не пришлось вылезать из-под стола на глазах у Матвея. Чтобы хотя бы эта часть не превратилась в фарс.

— Слушай, — говорит он Матвею другим тоном — деловым, чуть рассеянным, — я совсем забыл. У меня же через десять минут совещание. Пойдём отсюда.

— Подожди! — Матвей явно изумлён. — Ты что, не хочешь дослушать?! Я тебе говорю — он там полбольницы соблазнил, медсёстрам сердца поразбивал, с пациентками спит, а самое ужасное…

— Матвей, — голос Кирилла — тихий, без интонации, — потом расскажешь. Всё. Пойдём.

Звук шагов. Звук голоса Матвея, который ещё что-то пытается договорить. Звук двери — резкий, окончательный.

Тишина.

Я сижу на холодном полу, обхватив колени руками, и не двигаюсь.

Полбольницы соблазнил.

С пациентками спит.

Слова вертятся в голове, меняют форму, снова складываются в одно и то же. Я пытаюсь найти другое прочтение — ищу его старательно, как ищут обходной путь, когда прямая дорога перекрыта.

Может, Матвей преувеличивает. Может, это просто сплетни. Может, эта его Зоя что-то перепутала, исказила, добавила от себя.

Но я уже видела сообщение на экране его телефона.

Я уже нашла чек в кармане пиджака.

Я уже чувствовала чужой запах духов в собственной спальне.

По щеке течёт что-то тёплое. Я машинально провожу тыльной стороной ладони — и только тогда понимаю, что плачу. Не громко, не в голос — тихо, бесшумно, как будто тело делает это само, не спрашивая разрешения.

Я не знаю, сколько времени проходит. Пять минут. Десять. Тело затекло, стало чужим, но я не чувствую ни коленей, ни спины — только эту странную пустоту в груди, где ужасно больно.

Дверь открывается.

Шаги — быстрые, знакомые.

— Аня, ты где?! Ты всё ещё...

Он пересекает зал в несколько шагов, подходит к моему столу, опускается на корточки — наши глаза оказываются на одном уровне — и не говорит ничего секунду.

Просто смотрит.

Потом резко встаёт, нагибается и вытаскивает меня из-под стола — аккуратно, но без лишних церемоний — и усаживает на стул.

Откручивает крышку бутылки воды, которую принёс. Протягивает мне.

— Возьми. Попей.

Я смотрю в стену перед собой. Где-то там, на уровне третьей плитки от пола, есть небольшая царапина. Я её изучаю.

— Аня. — Его голос становится ниже. — Ань, посмотри на меня.

Я не хочу.

Потому что если я посмотрю, он увидит боль и слёзы, а слёзы — это слабость, а слабость — это что-то, чего я очень не хочу показывать при нём.

— Аня, — он делает паузу. — Да приди в себя уже!

Я не хочу на него смотреть и не отвечаю ему.

Он начинает беспокоиться и нервничать, хватает какую-то папку с соседнего стола и начинает махать у моего лица:

— Чёрт возьми! Как ты вообще здесь оказалась?!