Книга Заложница Иуды, страница 125 – Игорь Толич

И вместе с моими слезами рушился весь мой старый мир.

Шесть месяцев спустя...

—

— Эва!.. Эвочка!.. Проснись!.. — услышала я сквозь сон мамин голос.

С усилием распахнула глаза, села на постели. Машинально зажгла ночник на прикроватной тумбе и потёрла лицо руками, пытаясь прийти в себя.

— Что случилось?.. — пробормотала я спросонья, мутным взглядом вглядываясь в маму, сидевшую на краю моей кровати.

— Ты снова кричала, — сдавленно сказала она.

Конечно, кричала… Последние полгода кошмары преследовали меня неотступно. Почти всегда я видела одно и то же: чёрные глаза, застывшие навечно, — глаза моего моего патрона, моего Иуды, моего возлюбленного. Моего Алехандро...

— Успокоительные, которые прописал тебе доктор, совсем не помогают? — тревожно спросила мама.

Я постаралась изобразить хоть какую-то улыбку, чтобы её не расстраивать:

— Помогают. Немного.

Лгала, конечно. Но делала это не для себя — для неё. Для мамы. Ей и так хватило боли.

Когда мы втроём вернулись из Пуэрто-Вальярте в Лос-Андрежелес, мама всё ещё была в коме. Только потом я узнала, через что ей пришлось пройти. Прогнозы были осторожные, местами совсем безнадёжные. Но она выжила. Сначала очнулась, потом начала медленно говорить, двигаться, вспоминать. День за днём восстанавливалась, а я старалась быть рядом каждую минуту. Путь был тяжёлым. И всё ещё оставался таким. Но по крайней мере маму не мучили ночные кошмары, как меня.

— Который сейчас час? — спросила я, пытаясь понять — утро или ещё глубокая ночь.

Плотно задёрнутые гардины, как советовал врач, едва пропускали свет, но между ними уже пробивалась тонкая полоска зари.

— Семь, — сказала мама. — Поспи ещё. Тебе ведь только к обеду к доктору.

— Не стоит. Пораньше поеду, погуляю немного, — решила я, осторожно спускаясь с постели.

Мама с тревогой наблюдала, как я иду к ванной. Мельком глянув в зеркало, я на секунду остановилась.

— Ты должна беречь себя, Эва, — услышала я её голос. — Ты ведь уже не одна.

Я невольно провела рукой по животу. Полгода назад я узнала, что беременна. И до сих пор пыталась привыкнуть к мысли: внутри меня растёт новая жизнь. Быть не одной — это странное ощущение. Каждую секунду ощущать кого-то рядом, кого-то своего, кровного.

О беременности я узнала уже здесь, в Америке. Это стало очередным шоком в череде тех стрессов, что обрушились на меня раньше. Но мысль об аборте даже не промелькнула. Я знала, чей это ребёнок. И я хотела его. И всё-таки, я не понимала, как жить дальше.

Андреа Мартинес привёз меня в своё поместье — дом, где я жила в детстве, теперь стал казаться чужим. Страшно незнакомым. Но стало чуть-чуть легче, когда мама вернулась домой. Именно тогда началась моя новая жизнь. Жизнь после смерти.

Лишь недавно я по-настоящему осознала: я буду матерью. Я уже носила под сердцем малыша, он уже барахтался своими крохотными ножками, а я всё никак не могла до конца поверить в это чудо.

— Ему нравится гулять, — сказала я своему отражению с усталой улыбкой. — И странным образом он обожает прохладный ветер.

Я почти рассмеялась.

Как странно: ведь его отец родился под палящим мексиканским солнцем. Но, может, ему и вообще бы понравился снег. А Алехандро нравился снег?.. Я так и не успела спросить у него...