Книга Заложница Иуды, страница 127 – Игорь Толич

В помещении царил полумрак. В центре комнаты находилась полукруглая ниша, тускло освещённая мягким светом, с диваном и низким столиком. Напротив дивана стояло кресло. Я медленно опустилась в него.

Из темноты на меня смотрели два чёрных, обсидиановых глаза, один из которых пересекал свежий шрам. Чёрные волосы были острижены непривычно коротко, почти налсо, одежда всё та же — чёрная, строгая, но теперь к образу добавился тёмный пиджак и массивные часы на широком, жилистом запястье.

— Привет, Евангелина, — сказал Себастьян.

На его левой руке я заметила золотую печатку с выгравированным черепом и крестом. Где-то я уже видела этот перстень... Ах, да. Он принадлежал Диего Герреро.

— Привет, Себастьян, — ответила я сдержанно.

— Ты всё так же красива, — сказал он, и я невольно опустила взгляд в пол.

— Спасибо.

— Я бы хотел, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда говоришь.

— А я бы предпочла больше никогда тебя не видеть, — бросила я.

Он усмехнулся:

— Ты по-прежнему дерзка. И мне по-прежнему это нравится.

— Только не говори, что скучал, — я с трудом сдерживала раздражение.

— Ладно, — хмыкнул он. — Говорить не буду. Но я действительно скучал. И не поверю, что ты совсем обо мне не думала.

Я скрипнула зубами. Этот человек чуть не убил меня. А потом спас. А потом снова чуть не убил. И снова спас. А затем снова и снова. Должно быть, в тот последний раз он спас не только меня, но и моего ребёнка. Но благодарности в моём сердце не осталось — только боль. Жгучая, клокочущая боль.

— Мне было некогда скучать, — выдохнула я. — Я пыталась собрать заново осколки своей жизни.

— И не только своей, — взгляд Себастьяна скользнул к моему животу, который я инстинктивно прикрыла руками. — Ты уже знаешь, кто будет? Мальчик или девочка?

— А тебе-то зачем? — выпалила я резко.

— Я хочу знать, — спокойно сказал он.

— Себастьян, — моя грудь сжалась от ярости, — всё кончено. Алехандро мёртв. У меня больше нет связей с Del Iudas Negro. И с тобой тоже.

— Ошибаешься, — он откинулся на спинку дивана, его глаза превратились в чёрные дыры.

— В чём?.. — не поняла я.

Он молчал секунду-другую, а потом ответил:

— Картель никогда не забывает тех, кто был частью семьи. Familia de la Sangre связана кровью. Мы помним. Мы умеем помнить. «Iudas ve, Iudas da».

— А я бы хотела забыть, — прошептала я, дрожа.

Но дрожала я не от страха. От внутреннего напряжения. Чем сильнее я пыталась спрятать свои чувства, тем яростнее они рвались наружу.

— Евангелина, — его голос стал мягче, почти нежным. — Ты не сможешь забыть. Никогда. Надо уметь принимать свою судьбу.

Я вскинула голову:

— Это говорит человек, который сам хотел сбежать от этой судьбы?

— Хотел, — подтвердил он. — Но теперь я глава Del Iudas Negro. И я принял свою долю.

— И ты рад? — спросила я, сверля его взглядом.

— Ни рад, ни огорчён, — ответил Себастьян. — Просто принял. Так сложилось. Моего отца убили в той перестрелке. Я был единственным, кого признали достойным. У меня не было выбора. Я всё потерял. И всё обрёл. Понимаешь?

Мы долго смотрели друг на друга. И впервые я увидела в его глазах ту же боль, что терзала мою душу. Мне стало стыдно за свою резкость. Но я не могла попросить прощения.

— Зачем ты меня привёз сюда? — спросила я тихо.

— Думаю, ты догадываешься, — ответил он. — Я пришёл за тобой.