Книга Ищу маму себе и папе, страница 28 – Мари Дион, Вильда Кранц

— Идём кофе пить, — командует он, но уже мягче.

И голос этот, низкий, с хрипотцой, от которой у меня по спине мурашки.

В этот момент подбегает Варя, топает босиком по паркету, хвостики подпрыгивают.

Подхватываю её на руки. Лёгкая, как пёрышко. Она сразу обнимает меня за шею, прижимаясь крепко-крепко.

— Больше не уходи, — шепчет она.

Вижу слёзы на её личике, большие капли на ресницах, губы дрожат.

Сердце сжимается в комок.

Малышка, как ты это делаешь? Хочется обнять её покрепче и пообещать всё, что угодно. Но я держусь, просто глажу по спинке.

— Не ведись, — комментирует Максим, качая головой. — Она маленький манипулятор. И вредитель.

Варя делает невинный вид. Хлопает глазами, губки бантиком, как ангелочек с картинки.

Я не выдерживаю и ухмыляюсь, ловя его взгляд. В нём мелькает что-то тёплое, почти улыбка, и от этого внутри всё переворачивается.

Мы идём на кухню. Максим Игоревич впереди, шаги тяжёлые, плечи напряжены. Я следую за ним, Варя на руках, её заяц болтается между нами.

На кухне он ставит чайник. Делает кофе, чёрный, без сахара, как я люблю.

Хотя откуда он знает? Наливает мне чашку, себе тоже. Варе, сок в стакан с трубочкой, аккуратно, без лишней суеты.

Садимся за стол. Варя на высоком стульчике, болтает ножками, я напротив Максима.

Он тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам, и смотрит на меня так, что сердце в пятки убегает. Глаза серые, глубокие, в них смесь усталости, злости и чего-то ещё, от чего воздух густеет.

Кажется, он вот-вот скажет то, что перевернёт всё с ног на голову.

Максим смотрит на меня, и я тону в его взгляде. Сером, тяжёлом, как будто он видит меня насквозь.

Сердце колотится, будто я на краю обрыва стою. Мы молчим, а мои пальцы, нервно теребят ручку кружки.

В кухне сильнее пахнет горелым. В мойке замечаю кастрюлю, чёрная, и ещё парит.

Интересно, что тут случилось?

Этот дом раньше был как с обложки журнала про идеальных холостяков. Всё на местах, ни пылинки, ни пятнышка.

А теперь! Игрушки, бумаги, фломастеры по всему полу, будто тут ураган прошёл. Одинокий волк явно не справляется.

Варя допивает свой сок через трубочку, издавая смешное бульканье, и лихо спрыгивает со стульчика. У меня сердце в пятки убегает. Думала упадет.

Личико у Вари серьёзное, как у маленького генерала, который идёт на секретную миссию. Она топает из кухни, прижимая зайца к груди, и исчезает в коридоре. Я провожаю её взглядом, хмыкаю про себя. Ну точно замышляет что-то.

Максим тяжело вздыхает, глядя ей вслед. Его плечи опускаются, будто на них все беды мира навалились.

Он проводит рукой по волосам, и я замечаю, как устало он выглядит. Не тот строгий босс, который меня отчитывал. Просто мужчина, которому, похоже, неслабо досталось.

— Плачу сотку в месяц, если будешь няней, — вдруг выдаёт он, глядя прямо мне в глаза.

Я чуть кофе не роняю. Челюсть отвисает. Пялюсь на него, как на инопланетянина.

Сотка? В месяц? Это ж больше, чем я за месяц уборкой зарабатываю! В голове вихрь. Долг за семестр, счёта, возможность наконец-то выдохнуть. Но…

— Сто пятьдесят, — добавляет он, не давая мне опомниться.

Голос твёрдый, но в глазах мелькает что-то, похожее на отчаяние.

Открываю рот, но слов нет. Да я и на сто была бы согласна, честно! Просто не успела ничего сказать, а он уже повышает ставки как на аукционе.