Книга Ищу маму себе и папе, страница 39 – Мари Дион, Вильда Кранц

Водитель ставит чемоданы в багажник и садится за руль. Разворачивается, чтобы выехать со двора.

В свете фар я вижу, как мажор, уже в своем джипе, сжимает руль и смотрит на такси с неприкрытой, кипящей злостью.

Этот взгляд пугает меня больше, чем его попытка нападения. Один день поработала в баре, а теперь меня преследует настоящий маньяк. Теперь нужно быть очень осторожной.

Меня трясет. Крупная дрожь сотрясает тело, словно я только что пережила землетрясение. Водитель, замечает как меня колбасит в зеркало заднего вида и включает печку на полную.

— Сейчас согреетесь, — произносит он по простому.

Благодарно киваю, прижимаясь к теплой спинке сиденья.

Наконец, мозг начинает работать, и я задаюсь вопросом, который тут же вытесняет страх.

Откуда этот мерзавец узнал, где я?

Начинаю анализировать. То где я буду убираться знали по сути двое. Света, моя соседка и конечно диспетчер из клинингового агентства.

Вспоминаю, как вечером, собираясь на этот заказ, я в сердцах возмущалась при Свете.

— Онять на ночь глядя дали этот заказ в такую даль, а отказаться нельзя!

Меня пронзает неприятное подозрение. Неужели это Света?

Она легкомысленная, любит сплетни, но может ли она быть такой подлой?

Света собиралась на смену в бар. И там-то она могла и встретиться с этим мерзавцем. Могла ли она так поступить?

Недоумение смешивается с горьким разочарованием. Я не хочу верить, что так могла ошибиться в человеке, который казался мне если не подругой, то хотя бы союзницей.

Яна, не накручивай себя Возможно это всего лишь совпадение. Он может увидел меня, когда я на заказ шла.

Пока я обдумываю эту неприятную загадку, машина подъезжает к знакомому дому Максима Игоревича. И паркуются возле кованых ворот.

Выбираюсь из машины, пока водитель достаёт мои чемоданы.

Не успеваю нажать на звонок, как входная дверь дома распахивается.

На пороге стоит Максим Игоревич.

Он выглядит не просто уставшим, а мрачным. И взгляд у него такой, от которого поёжиться хочется.

Моментально появляется тревога. И становится абсолютно ясно, что не просто так он меня позвал меня среди ночи.

Случилось что-то очень серьезное.

Чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику. Неужели Варе стало хуже? Или, что еще страшнее, опека забрала ее, пока я ехала?

Максим Игоревич не произносит ни слова. Он просто смотрит на меня с тяжестью, которая, кажется, весит тонну.

— Проходи, — открывая калитку, произносит он. Наклоняюсь чтобы взять чемоданы.

— Яна, — предупреждающе рычит он на меня.

Как школьница перед учителем встаю по стойке смирно, опустив руки по швам.

— Иди в дом, — приказным тоном произносит он.

Я быстро иду к дому. Обернувшись, вижу как таксист улыбается, кивает Максиму Игоревичу и уезжает.

Смешно ему! Ну не привыкла я, что бы мне мужчины с чемоданами помогали. Обычно наоборот с осуждением во взгляде смотрят. И с неприязнью.

Держу двери, чтобы впустить Максима Игоревича. Получаю ещё один недовольный взгляд.

У меня чувство, что я ему сейчас очень мешаю его мужественность проявлять. И даже стыдно становится.

Дверь закрывается, отсекая нас от внешнего мира.

Максим Игоревич ставит злосчастные чемоданы и ведёт меня на кухню, минуя огромную гостиную. Замечаю что на Вариной надписи картины больше нет и она видна во всей красе.