Книга Ищу маму себе и папе, страница 41 – Мари Дион, Вильда Кранц

— Выйдешь за меня? — глядя мне прямо в глаза, произносит он.

Горло перехватывает, как будто кто-то сжал его невидимой рукой. Открываю рот, но слов нет.

В голове только один вопрос. Что делать?

Смотрю на него, на его лицо, где усталость смешалась с решимостью, и чувствую, как меня разрывает на части.

Хочу помочь Варе, хочу, чтобы она осталась с Максимом, чтобы не попала в этот кошмарный детский дом.

Но выйти замуж? За него? За чужого мужчину, которого я знаю всего ничего?

Внутри всё сжимается от страха. Липкого и холодного, как и воспоминания о Егоре Игоревиче.

Его лицо всплывает в памяти, как ядовитый дым. Его руки, его голос и меня передёргивает.

Тогда я тоже думала, что всё будет нормально, что он просто "шутит", как говорили родители. А потом он… Я до сих пор просыпаюсь по ночам от того, как чувствую его дыхание на своей шее.

Что, если Максим такой же? Что, если за его строгим взглядом и заботой о Варе скрывается что-то похожее?

Я не знаю его. Не знаю, во что ввязываюсь.

Но Варя… Её глаза, её "Яна, не уходи"! Это как прочная цепь, которая тянет меня к ним.

— Вы серьёзно? — сдавленным голосом наконец выдавливаю я. — Замуж? Просто так?

Максим Игоревич хмурится, и его взгляд становится ещё тяжелее.

— Не просто так. Ради Вари. Это формальность. Юрист сказал, что брак укрепит мои шансы. Опека увидит стабильную семью. Они не заберут её.

— Формальность? — переспрашиваю я, и в голосе появляется язвительность, которую я не могу сдержать. — А для меня это что, тоже формальность? Я должна бросить всё и притворяться ваше женой?

Он молчит, только смотрит, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу разобрать.

Он проводит рукой по волосам. невольно залипаю на этом жесте. Рубашка натягивается, показывая рельефные мышцы. У меня во рту пересыхает от этой картинки. Не думала что он такой… Такой мускулистый.

— Я не прошу тебя выполнять супружеский долг, — произносит он. — Я прошу помочь. Я всё оплачу. Назови сумму.

Фыркаю, хотя внутри всё кипит. Назови сумму? Он думает, что я соглашусь за деньги?

Да, мне деньги нужны. Но это… это не про деньги. Это про Варю, про её маленькие ручки, которые обнимают меня, про её рисунки на стене. И про него, который сейчас сидит передо мной, мужчина, который борется за дочь.

— Я не верю, что она не твоя, — говорю я, и слышу дрожь в своём. — Вы с ней… вы как одно целое. Эти глаза, эти жесты. Это ошибка, Максим Игоревич. Надо пересдать тест.

Он качает головой, и его лицо становится ещё мрачнее.

— Тест есть. Опека не ждёт. Я должен доказать, что могу быть отцом.

Я молчу, теребя рукав своей кофты.

В голове карусель из мыслей. Варя. Детский дом. Максим. Страхи из прошлого. Мажор из бара, который поджидал меня у подъезда.

Всё смешивается в одну липкую, тяжёлую массу, от которой хочется кричать.

Я хочу помочь Варе. Хочу, чтобы она осталась с Максимом. Но замуж?

Для меня это как прыгнуть в пропасть без парашюта.

А если он станет таким же, как председатель?

— Мне… — начинаю я, но обрываю себя на полуслове.

Из-за угла коридора торчит облезлый заяц, тот самый, с которым Варя не расстаётся. Его ухо покачивается. Понимаю что это варя греет уши лил просто не решается выйти.

Максим замечает мой взгляд и тоже смотрит в ту сторону. Его брови хмурятся.