Книга Лилии для Эмилии, страница 33 – Екатерина Мордвинцева

— Привет, — сказал он, отодвигая для меня стул.

— Привет.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Вчера было легче — темнота, свечи, полумрак. А здесь — дневной свет, и он видит меня так же ясно, как я вижу его. И это пугало.

— Ты сегодня красивая, — сказал он, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. — Но вчерашнее платье тебе шло больше.

Я удивилась.

— Почему?

— Потому что в нём ты была смелее, — он улыбнулся. — А сегодня… сегодня ты как будто снова надела броню.

Я замерла. Броню. То же слово, которое я сама использовала утром.

— Может, я просто не хочу снимать броню, — сказала я.

— Я понимаю, — он кивнул. — И не тороплю. Просто говорю, как есть.

К нам подошла официантка, и мы сделали заказ. Алексей заказал эспрессо и круассан, я — капучино и фруктовый тарт. Обычные заказы для обычного свидания. Но всё, что происходило, не было обычным.

— Расскажи о себе, — сказал он, когда мы остались одни. — Не из того, что я прочитал в интервью. Настоящую.

— А ты читал мои интервью? — удивилась я.

— Конечно, — он сказал это так просто, будто это было само собой разумеющимся. — Я читал всё, что мог найти. Твои проекты, твои статьи. Я знаю, что ты номинировалась на премию «Дизайн года» в прошлом году. Что ты специализируешься на загородных домах. Что твоя любимая цветовая гамма — серо-голубая и охра. Что ты…

— Хватит, — перебила я, чувствуя, как краснею. — Это жутковато.

— Прости, — он виновато улыбнулся. — Я не хотел звучать как сталкер. Просто… когда я нашёл тебя в интернете, я не мог остановиться. Ты делала такие красивые вещи. Я смотрел на твои проекты и думал: «Вот она. Всё такая же талантливая. Всё такая же…»

Он замолчал, не договорив.

— Такая же — что? — спросила я.

— Такая же, какой я тебя запомнил. Увлечённая. Серьёзная. Красивая.

Я опустила глаза. Комплименты от него звучали странно — после всего, что было, я не умела их принимать.

— А ты, — сказала я, чтобы перевести разговор, — ты стал поваром. Как это случилось?

Он помолчал, словно решая, говорить или нет.

— Помнишь, в десятом классе был урок литературы, и мы обсуждали «Евгения Онегина»?

Я кивнула. Смутно, но помнила.

— Ты тогда сказала, что Татьяна не права, что вышла замуж за генерала. Что если бы Онегин пришёл раньше, она бы его простила. И добавила: «Но только если бы он принёс лимонные пирожные. Потому что тот, кто умеет готовить лимонные пирожные, достоин прощения».

Я вытаращила глаза.

— Я это сказала?

— Да, — он улыбнулся, но улыбка была грустной. — Я запомнил. И когда после школы думал, что делать, я вспомнил твои слова. И пошёл учиться на повара. Чтобы научиться готовить лимонные пирожные.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Это было невероятно. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но он говорил это так спокойно, так просто, будто рассказывал о погоде.

— Ты хочешь сказать, что стал поваром из-за меня? — спросила я.

— Не только из-за тебя, — он покачал головой. — Мне правда понравилось. Оказалось, что готовить — это моё. Но ты… ты была толчком. Мыслью, которая не давала покоя. Я хотел стать тем, кто умеет готовить лимонные пирожные. Хотя бы на случай, если однажды встречу тебя и смогу сказать: «Я это сделал».

Я молчала. Что можно было сказать на такое?