Книга Лилии для Эмилии, страница 63 – Екатерина Мордвинцева

— Давай вернёмся ко мне? — предложил Алексей. — Высушимся, выпьем чаю. Я испеку новые пирожные.

— С лимоном? — спросила я.

— С лимоном, — он улыбнулся. — Для тебя — всегда с лимоном.

Я взяла его за руку, и мы пошли по аллее, по которой недавно бежали от дождя. Теперь она была золотой от солнца, и каждая лужа отражала небо, и в каждой луже было солнце, и радуга, и мы — двое, которые наконец нашли друг друга.

— Алексей, — сказала я, когда мы вышли из сада.

— Да?

— Спасибо, что не сдался.

Он остановился, повернулся ко мне. В его глазах была такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Я не мог сдаться, — сказал он. — Ты стоишь того, чтобы пытаться. Сто тридцать семь раз. И ещё столько же. Всегда.

Я встала на цыпочки и поцеловала его сама — впервые без его просьбы, без его инициативы. Просто потому, что хотела. Потому что не могла иначе. Потому что любила.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Он улыбнулся, и в этой улыбке я увидела всё: наше прошлое, которое мы не можем изменить, наше настоящее, которое мы строим, и наше будущее, которое мы выбираем.

— Я люблю тебя, — ответил он. — Всегда.

Мы пошли дальше, держась за руки, и я чувствовала, как весна заполняет меня изнутри. Не календарная — настоящая. Та, что цветёт даже после самой долгой зимы. Та, что приходит, когда её не ждут. Та, что остаётся навсегда.

После того дня в ботаническом саду всё изменилось. Не внешне — мы по-прежнему встречались, гуляли, говорили о разном. Но внутри меня что-то сдвинулось, встало на свои места, обрело ту самую гармонию, которую я искала так долго. Я перестала бояться. Перестала ждать подвоха. Перестала анализировать каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд. Я просто позволяла себе быть счастливой.

Прошла неделя. Мы виделись почти каждый день — он приходил в студию с кофе, я приезжала в ресторан, когда он готовил новое меню. Мы гуляли по набережной, сидели в маленьких кофейнях, смотрели, как город просыпается после зимней спячки. И с каждым днём я чувствовала, как моя броня — та самая, которую я строила годами, — становится всё тоньше, прозрачнее, пока не превращается в едва заметную плёнку, которую можно снять одним движением.

В пятницу вечером он позвонил. Я сидела дома, перебирала образцы для нового проекта и пила чай с лимоном, который с тех самых пирожных стал моим любимым.

— Привет, — сказал он, и в его голосе я услышала что-то новое. Не напряжение, не осторожность — спокойную уверенность. — Ты занята?

— Нет, работаю. А что?

— Я подумал… может, приедешь ко мне сегодня? Я хочу тебе кое-что показать.

Сердце забилось быстрее. Мы ещё не были у него дома. Все наши встречи проходили либо в студии, либо в ресторане, либо на улице. Его личное пространство оставалось для меня загадкой.

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Диктуй адрес.

Он жил недалеко от центра, в старом доме с высокими потолками и широкими лестничными пролётами. Квартира находилась на четвёртом этаже, и пока я поднималась, сердце колотилось где-то в горле. Не от страха — от предвкушения. Я входила в его мир, туда, где он был настоящим, без ресторанных интерьеров и прогулок по городу. Где он просыпался, пил кофе, читал книги. Где жил.

Дверь открылась до того, как я успела позвонить. Он стоял на пороге — в простой футболке и домашних штанах, босиком, с лёгкой небрежностью в каждом движении. И улыбался.